Стратегический резерв

И действительно, за сотню километров от катера джипы, стоявшие рядом с большим деревянным домом, вздрогнули и тут же превратились в сплошное огненно-дымное облако, разлетевшись на куски. Пламя от подрыва машин перекинулось на дом, деревянные постройки. Вскоре весь берег бухты Шамана полыхал беснующимся танцем колдуна. Впрочем, Матерый об этом даже не догадывался. Обменявшись световыми сигналами, катер и яхты начали медленно сближаться. Вскоре «Лучистый» коснулся борта яхта, с которой тут же был спущен трап. Кумати и Кан поднялись на яхту. Матерый остался на катере, держа его у борта яхты и ожидая возвращения Кана с деньгами. Андорина с Королевой перетащил на новое судно Артаков. Их встретил малого роста услужливый мужчина неопределенного возраста. Он постоянно кланялся, повторяя:

– С прибытием вас, господин, с прибытием!

У лестницы, ведущей в благоустроенный трюм, Японец остановился. Навстречу поднимался верный помощник. Он вопросительно взглянул на Кумати. Тот едва заметно кивнул. Артаков достал пистолет с глушителем. И вышел на палубу. Кумати посторонился. Сделал это и Кан, но помощник Японца и ждал этого.

Оказавшись напротив корейца, Артаков дважды выстрелил тому в сердце. Кан рухнул на палубу. Григорий произвел еще один выстрел. В голову.

– С этим порядок, босс!

Японец махнул рукой:

– Теперь займись Матерым и его посудиной! Потом спускайся в трюм, где наш верный Че уже наверняка приготовил настоящий японский завтрак.

Капитан яхты поклонился:

– Конечно, босс! К вашему прибытию все готово.

– Вот и отлично. Иди, Григорий!

Прошел к борту. Матерый находился в рубке за штурвалом, часто опуская голову, глядя на трап. Кан должен был уже появиться. Но почему-то задерживается. Не иначе, деньги считает. Он такой дотошный. Чужого не возьмет, но и своего не отдаст. За копейку горло перегрызет. А передать Кумати должен не копейки, а весьма круглую сумму. Наклонившись в очередной раз, Матерый увидел спускающегося по трапу… Артакова. Забыл, что ли, чего из вещей заложников?

Григорий перепрыгнул на катер, подошел к рубке:

– Что за вопрос? Где Кан?

Артаков головой указал на палубу яхты:

– Чего не спускается?

– Что??? В смысле… мертв?

Артаков спокойно произнес:

Матерый выглядел растерянным.

Но не напрасно к нему прилипла кличка Матерый. Николай Матвеев мог, когда проявлялась угроза жизни, быстро сконцентрироваться, дабы отразить эту угрозу. Вот и сейчас, изображая крайнее удивление, он незаметно для Артакова вытащил из накладного кармана брюк тонкую самодельную заточку.

– Почему, Гриша? Ведь мы же все вместе парились на одной зоне. Или забыл? Корешами были? Я тебя подыхающим в сопках нашел. Домой притащил, с того света, можно сказать, вытащил, отходил, кормил, поил. С Кумати познакомил.