Последний резерв

Без посторонней помощи спецназ был не в состоянии устроить подобный марафон смерти. Медики в один голос твердили, что при таких запредельных нагрузках у человека снижается способность воевать и убивать, а главное, принимать оптимальные решения.

На резню, учиненную в поселке, закрыли глаза. Победа оправдывает средства. Действия горстки солдат были выше всяческих похвал.

Штабные офицеры — похитители чужих побед — в этот раз ни на что не претендовали. Хотя обычно бывало иначе. Если операция проходит без сучка и задоринки, значит, она прекрасно спланирована оперативным отделом штаба. Чуть что не так, виноваты тупые солдафоны-исполнители, безответственно отошедшие от тщательно продуманного плана боевого задания.

Старшее командование кровавых подробностей знать не хотело. Вдаваться в мелочи — это ниже генеральского достоинства.

«Молодцы, парни! Все бы так воевали, давно разобрались бы с этой сраной планеткой!»

Им говорили добрые слова, обещали что-то дать, к чему-то представить. За спасение летчиков со сбитого аэробота. За уничтожение лагерей и баз повстанцев. За освобождение пленных из разгромленной колонны. А им хотелось нормально выспаться и не видеть снов, в которых снова и снова оживали картины боев.

На спецназовцев было страшно смотреть: худые, как скелеты, с заострившимися носами и черными кругами под глазами. Форма болталась на них, как на вешалках. Все поголовно не могли спать до тех пор, пока медики не вкололи им лошадиную дозу релаксантов.

А потом начались допросы…

На этих перекрестных допросах члены спецгруппы упорно не признавали своей вины. В сотый, а может, в двухсотый раз утверждали, что не уничтожали мирных жителей, а сражались с повстанцами. По ним вели огонь и пытались убить, но они первыми убили всех. Военные следователи сделали вывод, что у парней не все в порядке с головой после затяжных боев в джунглях. Обследование показало, что психически бойцы здоровы. Почти здоровы. «Почти», потому что все без исключения периодически слышали женские голоса.

Командир разведывательно-диверсионной группы хлопал глазами, силясь понять, что от него хотят. Разве он сделал что-то неправильно? Враг уничтожен! Район зачищен! Потом Райх попытался задушить следователя. Впоследствии офицер долго извинялся, оправдывая вспышку гнева:

— Мне так сказал голос. Проще сделать, как она говорит, а то не отвяжется.

Его боевой заместитель без долгих разговоров послал всех куда подальше. Общаться согласился только после того, как ему принесли распечатанную на принтере картину давно позабытого художника седой древности Верещагина «Апофеоз войны». Он долго вздыхал, рассматривая цветную репродукцию, где груда черепов с кружащими над ней воронами громоздилась посреди выжженной солнцем пустыни.