Революция

Помню изречение такое слышал, хорошее: «Я знаю, что ничего не знаю!» А еще, после прочтения сотни книг, я понял, что для того, чтобы начать хоть что-то понимать в жизни, человеку надо прочитать тысячи томов.

– Хм, – теперь хмыкнул Деникин.

– Стрелки, причём гораздо лучшие, чем я, конечно, есть. Просто у меня есть военный опыт и немного смекалки. Стрелять – дело второе, хоть и важное. Прийти на позицию, дождаться нужного момента и принять верное решение, вот что нужно уметь в моей работе. Позиция не всегда бывает доступна, и нужно быстро соображать и принимать опасные решения, иначе ты лишь простой стрелок.

– Работе? Однако! – Деникин взглянул на меня и…

Блин, да я уверен, что он давно всё понял о моём вранье. Столько информации, сколько я предоставил, невозможно иметь человеку, якобы испытавшему клиническую смерть. Она скоротечна, если не перешла в кому, а я раздаю советы, цитирую людям их же изречения из будущего и жду, что мне поверят? Смешно. Но прокатывало потому, как ещё не пришло время Кобы и НКВД. Думаю, столкнись Сталин с моим якобы феноменом, и меня тряхнут так, что рассказать придется всё, а может и больше.

– Да, я отношусь к этому именно как к работе, иначе нельзя. В оптику иногда видно даже щетину на лице, когда близко стреляешь. Если начать думать, что перед тобой человек, у него есть семья, дети, сойдёшь с ума, сразу. Работа, только работа. А объект лишь цель, ничего другого. Отработал и ушёл, это в идеале, и тут же забыл о нём. Грязно, подло, но я лишь инструмент, а те, кто прибегает к этому инструменту, это они вершители судеб, и думать должны именно они.

– Неужели не снятся? – задал волнующий вопрос Деникин.

– Только первое время, может, в будущем, когда закончишь с этим всем и голова будет отдыхать, призраки и вернутся, но пока нет, не снятся. Я не считаю себя убийцей, Антон Иванович, не считаю, и не являюсь им. Я ликвидирую лишь врагов, преступников, противника, желающего и мне, и всей моей стране гибели.

– Знаешь, по какой причине в начале войны так противились вводу снайперов?

– Наши руководящие кадры? – усмехнулся я. – Нечестная война?

– Да, о таких как ты говорили именно так, называя людьми без чести.

– А знаете, почему они так реагировали? Потому как привыкли играть в солдатиков, что им жизни простых деревенских ребят и мужиков, тьфу. Они даже не воспринимали их как людей. Кстати, это в какой-то мере можно и о вас сказать, уж извините, товарищ Деникин. А когда у врага появились снайперы и их целью, естественно, стали офицеры, то тогда они и запищали, как же, самим-то умирать не хочется. Но повторюсь, на войне все средства хороши, если они ведут к победе.

– Может, ты и прав.