Революция

Всё свободное время я посвящу своим воспоминаниям и постараюсь написать буквально всё, что вообще есть в моей голове. Обратите внимание на вложенный отдельно лист, это о школе и моих потребностях. Всё это нужно мне в самые короткие сроки, так как на этом основано обучение.

– Сегодня же проработаю и завтра дам ответ. У вас есть телефон?

– Нет, но вы можете просто указать время, и я явлюсь, тем более мне совсем недалеко.

– Хорошо, идите, Николай, да, обратитесь к дежурному на конюшне, назовёте своё имя, и вам вернут вашу лошадь.

– А где найти того бойца, что так неосмотрительно решил огреть меня плетью? – улыбнулся я.

– Спросите у того же дежурного, где найти Величко. Обошлось без травм, да и парень он вроде толковый, договоритесь.

– А как вы умудрились увернуться от плетки? – спросил Брусилов, видимо, Деникин ему рассказал о происшествии во время нашей с ним первой встречи.

– На самом деле это несложно, если уметь, – улыбнулся я. – Меня этому казаки научили, когда у них гостевал. Тут ведь как, если бы это произошло на ходу, то увернуться было бы сложнее, всадник может просто направить лошадь на пешего, и всё, беда. Тогда только стрелять. А когда вот так, с неподвижно стоящего коня, вполне можно увернуться при небольшой сноровке. Стоял я близко, лошадь неподвижна, удар всадника плёткой практически под себя, не очень удобен, поэтому лишён скорости. Поднырнуть под плеть несложно, а дальше… Дело опыта.

– Да, от скромности ты не умрёшь! – ехидно хмыкает пожилой бывший генерал.

– Да я вообще пока не собираюсь на тот свет, и я не скромничаю, когда говорю о том, что действительно могу, – спокойно ответил я. – Если бы просто хвастался, то было бы нескромно, а так, раз мне удалось сделать то, о чем рассказал, значит, дело лишь в опыте и умении.

– Вы бы, Алексей Алексеевич, видели, как он однажды поспорил с офицерами штаба полка о стрельбе! – важно так, пафосно, заявил Деникин. – Мне описали событие так, что я даже не поверил сначала. А спустя несколько дней увидел всё своими глазами. Когда он и его ребятки вшестером отбили меня у врага, уничтожив взвод за несколько секунд. До этого я даже не подозревал, что можно стрелять так быстро и точно.

– Там все строилось на внезапности, Антон Иванович, – отмахнулся я. – Такая работа скорее для пластуна, чем для снайпера. В нашем деле основное, конечно, это лежать в засаде, иногда очень долго лежать, а затем сделать выстрел на миллион. Неважно, двести-триста метров дистанция или километр.

– Что, неужели можно метко стрелять на километр? – вскинулся Брусилов.

– Думаю, можно и дальше, но оружие нужно другое. Я, когда в деревне жил, было время посочинять и подумать, делал наброски.