Реванш

Снимаю на несколько дней квартиру, адрес которой знает Юнусов, договариваюсь забрать ключи у консьержки и собираюсь на наше очередное свидание, мысленно уговаривая себя и свое мертвое тело немного ожить и ответить взаимностью Юнусову. Как говорила моя мама : все мужики – примитивные животные,и ими можно управлять через постель, крепко держа за яйца во всех смыслах этого слова."

"Смотрю на себя в зеркало, выпрямляю волосы утюжком, настраиваюсь на близость с Юнусовым. Можно же играть, симулировать,тем более мне не противно с ним, что тогда мешает это сделать?! Надеваю,темно-синий круҗевной комплект белья, настолько маленький и прозрачный, словно я вообще голая. Сегодня наношу минимум косметики: тушь для ресниц и блеск для губ – только естественная красота и распущенные волосы. Фотографирую себя, стараясь не брать в кадр комнату с дешевыми обоями,и выкладываю фото на страницу, надеясь привлечь внимание Захарова. Наношу на шею несколько капель духов и начинаю собирать необходимые вещи. Через полчаса мне нужно быть в другой квартире.

В дверь кто-то тихо стучит, но я никого не жду, поэтому игнорирую визитера, продолжая выбирать платье на вечер. Стук становится громче и настойчивее, словно мой нежданный гость знает, что я дома.

– Рита! Рита! – слышу, как по ту сторону двери раздается голос Маши.

Черт, зря я подружилась с этой девочкой, она мне мешает. Но моė больное сердце не может не ответить ей. Тихо иду в прихожую, заглядываю в глазок в надежде, что она уйдет, но Машка отчаянно барабанит в дверь, продолжая меня звать. Проще открыть и не привлекать к себе внимание соседей. Отпираю дверь, затаскиваю девочку в квартиру, а она смотрит на меня испуганными глазами и тяжело дышит, словно пробежала марафон.

– Что случилось? – спрашиваю, понимая, что стою перед ней в одном развратном белье. Быстро иду в комнату и накидываю халат, возвращаясь к девочке, которая уже льет слезы, прикрывая лицо маленькими ладошками.

– Машенька, что случилось? - в груди все сжимается от волнения за маленькую девочку. - Тебя кто-то обидел? - осторожно спрашиваю, садясь перед ней на корточки, пытаясь оторвать ее руки от лица.

– Бабушка…– всхлипывая, произносит Маша. – Она…она… – и снoва плачет, захлебываясь детскими слезами.

Ей не нужно продолжать, что бы понять, что случилось . Я не знала ее бабушку, ни разу не видела, но внутренности cкручивает,когда я вспоминаю, с какой любовью она рассказывала о свoей бабушке и как скучала по ней. Нетрудңо догадаться, что бабушка значила в ее жизни больше, чем мать, про которую девочка обмолвилась всего пару раз. Глажу ее ручки,тяну на себя, крепко обнимаю, и тоже начинаю заливаться слезами. Сейчас она напомнила мне себя шесть лет назад.