Рецепт свадебного пудинга

Всё это сейчас суета и шелуха ненужная. В её сердце бушевала метель и нагнетала стужу, сердце замирало и сжималось в кусок льда. Потеря доверия близкому человеку — тяжкий удар для души и сердца.

Оттолкнув и Веру, и Галю, пытающихся поддержать её и успокоить, Марина села за руль свой машины. Мотор мягко заурчал, нога утопила педаль газа, и машина рванула из города, управляемая решительной рукой.

На трассе Марина добавила скорости. Она торопилась попасть на их старую семейную дачу. Хотела побыть там несколько дней и привести себя в норму. Ведь после свадьбы они с Сергеем собирались в путешествие и заодно в гости к Маришкиным родителям, которые теперь жили в Болгарии и даже пока не знали о её свадьбе. Сюрприз хотела им сделать. А получился сюрприз себе. «И хорошо, что ничего не знали. Значит, и говорить ничего не буду», — решила она про себя. Ещё раз вдавила педаль газа и не заметила знак «ремонт дороги». Сразу за поворотом машина на огромной скорости въехала в гору песка. Перевернулась, съехала юзом по крутому откосу и уткнулась передом в толстый ствол берёзы.

Подбежавшие рабочие с трудом открыли заклинившую дверь и вытащили из машины молодую женщину в свадебном платье, истекающую кровью. Она была ещё жива. Скорая подъехала через двадцать минут, но услуги врачей девушке уже не понадобились. Бывает, скорая успевает не всегда…

Сознание к Марине возвращалось медленно и урывками. В первый раз сквозь жуткий гул в голове и сильную тошноту Марина услышала странный разговор, из которого ничего не поняла.

— Надо же! Неделю уже умирает несчастная. Видать, сильно жить хочет, — посочувствовал кому-то женский голос.

— Не говори! Хозяин и то уже спрашивал, не померла ли, наконец, его жёнушка. Вспомнил всё ж таки о сиротке, несмотря, что леди Изабелла здесь, — ответила другая женщина. — Ох, грехи наши тяжкие… Попала госпожа в переплёт: муж не любит, женился только лишь по приказу короля; любовница мужева ненавидит. Долгой нашей бедняжке жизнь покажется, если выживет. А ведь какая молоденькая ещё.

После этих слов Марине и самой стало жаль неведомую молоденькую госпожу, но ни сказать что-либо, ни пошевелиться она не могла и продолжала лежать, слушая посторонний разговор, но ничего в нём не понимая.

— Ну, не сильно и молоденькая, двадцать пять всё ж. Да и не выживет она. Смотри, какая слабая. А, может, оно и к лучшему: хоть не будет терпеть унижения всю жизнь. Для них-то, бедных и гордых леди, это хуже, чем наказание плетью. Да и хозяину легче, если она помрёт: король тогда от него лет на пять отстанет. Пока траур, пока снова кого-нибудь выберет, глядишь, и наследник созреет для брака. А тогда уже с герцога ничего не будут требовать. Вот не завидую я тут господам, не могут по своей воле семью создать, что мужики, что бабы.