Рецепт свадебного пудинга

Леди Зои вызовем тоже завтра же к вечеру. Надеюсь, за сутки ничего не случится. В любом случае за королевой уже следят и мне доложат о её действиях. Осталась без внимания леди Ваенна, вот ты этим и займёшься.

— Задержать и доставить в департамент к приходу леди ЗОИ.

— Слушаюсь, милорд, — чётко ответил превор и вышел, оставив их одних.

Пауза затягивалась, и Марина прервала её первой.

— Уезжаешь? К Марвину теперь нескоро заедешь?

— Дела, — односложно ответил герцог. — Марвин — взрослый мужчина. Благодаря тебе, научился жить самостоятельно, — говоря это, Итон близко подошёл к Марине и встал рядом с ней у окна, практически касаясь её плечом.

Его рука будто нечаянно обхватила её талию, но прижать теснее к телу герцога, не осмелилась. Марина не сопротивлялась, но и не стимулировала развитие ситуации. За эти два дня она всё же совсем по-другому начала видеть мужа. И даже удивлялась: как они два взрослых человека (она по-прежнему считала себя взрослой женщиной, а не молодой девицей) не смогли найти общий язык и столько времени не разговаривали друг с другом, когда по всякой логике легче было сразу договориться и не враждовать.

— Мари, — решился, видимо, герцог на разговор. — я виноват перед тобой и эту вину, наверное, невозможно исправить, но я очень постараюсь, — он наклонился и осторожно поцеловал её в висок: — Прости! И вернись ко мне, — сглотнул он комок в горле: тяжело дались ему это признание и эта просьба.

— Не стоит, Итон, — слегка отклонилась Марина. — Ты вёл себя так, как ведёт любой властный и жёсткий мужчина, выполняя свои желания и не думая о последствиях. Благодаря этому, возвращаться в Рокингем мне совершенно не хочется. Для тебя же Рокингем — родовое гнездо. Видишь, мы даже жить в одном месте не можем, как же я вернусь к тебе? — сопротивлялась Марина.

— Почему? Почему ты не хочешь жить в Рокингеме? — озабоченно поинтересовался герцог.

— А как ты себе представляешь мою жизнь там, где несколько лет была хозяйкой другая женщина, ради спокойствия которой ты, мой муж, и отправил ещё слабую жену в изгнание? Ты думаешь, прислуга ничего не видит и не понимает? Как они примут меня и как будут выполнять мои поручения? Да и жить в комнатах, где жила твоя женщина я не смогу. Извини, я брезглива.

Высказав то, что тяжким грузом лежало на сердце, Марина замерла, ожидая реакции мужа. Нет, она не была из тех, кто постоянно точит и упрекает мужей за допущенные промахи, проступки или, упаси боги, измены, но высказать один раз из-за чего родилась обида, считала необходимым. А там уж видно будет: продолжать строить отношения или расставаться насовсем.

Герцог не дал ей возможности думать долго. Он притянул её и крепко прижал спиной к своей груди, уткнувшись носом в шею где-то за ухом.