Рецепт идеальной мечты

Действительно, этот Полу-Иванов просто журналистишка. Вынюхивает жареные факты. Красавчик репортер.

Свинья! Руку ей гладил!..

И все-таки… Здесь что-то не так.

Пола знала, что русские газеты – даже высокотиражные – бедны, как и прочие тамошние институции. Ради одного интервью, даже с ней, русская газета репортера за океан не пошлет.

Тогда зачем мистер Халф-Иванов <Халф (англ.) – половина. Игра слов: Халф-Иванов – то же, что Полу-Иванов.> сюда явился? По чьему заданию? И кого он на деле представляет?

Что за игру он ведет?

И все-таки как он хорош!

Интересно, каков он в постели?

– Сто лет тебя не видел, – улыбнулся Дима, высвобождаясь из объятий Игрека.

– Точнее – ровно три года и три месяца.

– О, милый, – поерничал Полуянов, – ты считал дни с момента нашей встречи.

– Не дождешься, – усмехнулся Игрек. – Просто я никогда ничего не забываю.

– Я помню, что ты всегда все помнишь. Наверное, тяжело?

– Не тяжелей, чем записывать каждую мелочь в блокнотик. Пойдем, я угощу тебя обедом, – сказал Игорь. – Здесь рядом чудный рыбный ресторанчик.

– С удовольствием. Ну, расскажи, как ты?

– Преподаю, – пожал плечами Игрек. – Университет имени Франклина, кафедра математики. Полный профессор.

– Спасибо, тоже в порядке.

– Скучаешь по родине? По милым березкам?

– По березкам – нет. Здесь растут аспены – они почти такие же, – пожал плечами Игрек. – По родине – тоже, признаться, не тоскую. А вот по друзьям – скучаю.

…Через семь минут товарищи уже сидели за столиком, покрытым белейшей скатертью, – у огромного, до пола, окна с видом на залив. Судя по тому, с какой предупредительностью принял Игрека метрдотель, Дима понял, что ресторан не из дешевых. Народу – раз, два и обчелся, пианист негромко наигрывает что-то джазовое.

Подошел официант, представился, улыбаясь. Протянул каждому меню и карту вин.

Дима выложил на стол пачку "Мальборо". Официант изменился в лице. Наклонился к Игорю и что-то прошептал ему.

– Чего это он? – спросил Дима по-русски.

– Говорит, что в ресторане не курят. И если мы собираемся курить, то нас пересадят за особый стол. Я думаю, куда-нибудь на кухню, между плитой и посудомоечной машиной.

– Гадская Америка! Как она меня уже достала своим здоровым образом жизни! Передай ему, что мы, так и быть, не будем курить. Пусть не волнуется, гаденыш. I quit smoking! Right now! <Я бросил курить! Прямо с этой минуты! (англ.)> – крикнул он официанту.

– Разреши, я сделаю заказ по своему вкусу? – спросил Игрек.

– Разрешаю, – буркнул Дима. Очередной запрет на курение здорово расстроил его.

Когда половой отошел, Игорь протянул Диме через стол тот самый сверток в подарочной бумаге.

– Это для тебя, – сказал он. – И еще для одной молодой особы.

Дима взвесил сверток в руке:

– Деньги? Золото-бриллианты?

Игрек молча улыбался.