Ретроград: Ретроград. Ретроград-2. Ретроград-3

– Здесь важно параллельность вот этих вот зеркал выполнить, так чтобы отраженный свет приходил в ту же точку. Вот это зеркало должно быть абсолютно непрозрачно, а это иметь 95–96 % проницаемости. Ртуть не годится и серебро, тоже. Золото. И вот такие электроды впаять, точно на оптической оси зеркал.

– Ну, мил человек, как-то давненько заказывал нам примерно такой приборчик господин прохфессор Лебедев, только в середине зеркальце стояло под углом.

– Так вы лампы для рентген-аппарата делали?

– Для него, милай, для него. Столик для такой работы у меня имеется, с зеркальцами, чтобы уголочки выставлять. Поколдуем мы с Митричем. Скоро, барин, не обещам, но к святкам сделаем. Стекло – материал мягкий, податливый, так что за уголочки не беспокойся, господин-товарищ-барин. Но, две тыщи рубликов, кажному, вынь да положь. Ну и за материалы.

«Ох, не ценит себя народ! Ох, не ценит!» – ударили по рукам, полторы тысячи на материалы я ему отсчитал. Он обещал счета предоставить.

– Поскажи, товарищ Нестеренко (мне такой псевдоним местные телефонисты придумали), пошто такой сложный приборчик заказал?

– Ну, если получится, то он вам будет помогать нам фонари делать.

– Нструмент, значитца. Теперь понятно, сделаем в лучшем виде!

От рюмашки водки дедок не отказался, выпил и закусил капусткой, и огурчиком похрустел. Его отвезли к его яблонькам, снабдив его записью телефона станции полка, позывным, отзывом, добавочным номером и тем, что звать надо полковника Нестеренко. Будет говорить он или его адъютант.

– Тащ Никифоров! Я сегодня глянул в трубу, как вы стреляете. Это ж позорище какой-то. Такие золотые руки, и так стрелять!

– Да я сегодня стрелял в четвертый раз в жизни. Два раза из них из автомата. В среду впервые из пистолета четыре выстрела сделал, и рука заболела. А вот сегодня уже двадцать выстрелов. И ничего, вроде не болит.

– Везет! А я настрелялся по самое не хочу. Давайте я вам покажу, как это делается, иначе только жечь патроны будете.

И мы вернулись в тир."

"В понедельник с утра в Чкаловском начала работать целая «комиссия НКАП». Понаехали со всех КБ, видать сведения о премиях проскочили куда не следовало. Меня от нее спрятали в третьем ангаре, на суд «лучших в мире самолетостроителей» выставили только первую переделку «Ишака», без винта. Больше всех шумели Шахурин и Яковлев, с пеной у рта доказывая, что не мог «Ишак», даже с таким носом, превзойти «Мессершмитт-109 „Е“». Машина стояла без винта, на козлах, ей «убирали» костыль, поэтому летать она не могла. Вторую машину я готовил к демонтажу двигателя. С нее снимали вооружение, да и допуска в ангар ни у кого не было. Но, Яковлев помнил, что машина, которой Сталин уделил много внимания, вышла из ворот этого ангара.