Ретроград-3

 – Товарищ Меркурьев, что у вас происходит? Почему втрое снижены темпы работ по достройке «23–1»?

Тот что-то ему отвечает, а Сталин раздраженно смотрит на меня.

– А у них что? – спросил Иосиф Виссарионович и раздраженно начал теребить ус левой рукой. – Не вешайте трубку.

– Что вы там с Антипиным выдумали? Почему люди переброшены на «Фрунзе»?

– Потому что они через трое суток должны выйти на ходовые.

– Он-то как раз вооружен, только мы воспользовались обстоятельством, что у него все башни демонтированы, и переделали его в ракетоносец. Двигатели для П-1 доработали, товарищ Сталин, дальность довели до 450 миль, поставили активно-пассивную головку самонаведения, скорость удалось поднять до 3М. На «Фрунзе» установлены восемь пусковых установок, с боезапасом восемь ракет на каждую. Так что первый в мире ракетный линейный корабль с неограниченным радиусом действия у нас есть. Тьфу-тьфу-тьфу. Надо еще ходовые испытания пройти.

– Почему я об этом узнаю последним?

– Никак нет, первым. Еще никто в мире об этом не знает. Решение принималось еще в 1941 году. Я людей не дергал, работы по переоборудованию было очень много, но 193-й завод и ЦНИИ адмирала Крылова блестяще справились с задачей. Проект «Полтава». Вот Постановление ГКО, это – выделенные суммы, перерасхода нет, сэкономлено более 15 миллионов рублей. Это – два его реактора, опытовые, изготовлены особым техбюро товарища Золотухи в рамках проекта по созданию реакторов БН-800-М. Морские. Решение мы принимали вместе с вами.

– Почему не докладывали?

– Ну как не докладывал?! Вот, это о реакторах, вот принятое решение, что пойдут на все вновь строящиеся корабли и лодки, а это о проекте «Полтава». Проект «П».

– Вот вы всегда так, тишком, молчком, где-то за спиной! Все зашифровано, мне говорят о «Фрунзе», а я в полном недоумении. – Щелкнул тумблером телефона и успокоил Меркурьева, сказал, что позже перезвонит, после испытаний Проекта «П». Попросил того называть вещи своими именами, а не ставить в тупик, указывая название корабля, а не его проект. В общем, гроза прошла мимо. Но я воспользовался моментом, чтобы поднять наболевший вопрос.

– Есть еще один тяжелый вопрос, он касается программы «Большого флота». Вы меня привлекли в мае для переговоров о поставках комплектующих. Мы с вами как-то мало говорили о Тихоокеанском театре военных действий. Вопрос был как бы второстепенным, и решать его пришлось в жутком цейтноте. Обошлось, но вопрос очень серьезный. Дело в том, что Европа и Америка после Первой мировой, где сражения на море были между эскадрами линкоров и броненосцев, остались верны артиллерийскому направлению в строительстве флота, а Япония обогнала всех в строительстве авианосцев.