Ресторатор

– А чего это ты так разволновалась из-за какого-то нового хозяина? Ты не запала на него часом?

Я опешила от такого предположения:

– Что за чушь?! Я просто переживаю за ресторан и наш коллектив. Вдруг этот Сташевский начнет всех увольнять и менять концепцию?

– Ну и что? Найдешь другую работу, делов-то, – равнодушно бросил Данил. – Все, Ульян, давай спать.

С этими словами он отвернулся к стене, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Я растерянно смотрела на его спину, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Но мысли упорно возвращались к Яну Сташевскому и грядущим переменам, к которым я была катастрофически не готова в отличие от моего пофигистичного парня. Ему хоть дождь, хоть снег, хоть зомби апокалипсис.

Утро следующего дня началось с грустных писем. Стоило мне открыть наш рабочий чат, как я увидела там длинное полотно текста. Прощальное письмо Константина Владимировича.

Прочитать его – означало пережить наш вчерашний разговор заново, прокручивая себя в эмоциональной мясорубке. Мне тяжело было смириться с его уходом, а уж тем более – осознать, что сильного и волевого мужчину могут сломать обстоятельства. Как он говорил, отцы не падают. Так вот это ложь. Время не щадит никого и от этого было особенно больно.

Я собралась с духом и все-таки пролистала вверх, к началу сообщения от Лаврова. Руки тряслись, а в носу снова защипало от слез. Однако, я продолжала читать:

Прочитав последнюю строчку, я не выдержала и закрыла лицо руками. По щекам текли слезы, но это были не слезы обиды или злости. Это были слезы благодарности за те годы, что мы провели вместе. За человека, который действительно стал для нас всех вторым отцом. Он вкладывал силы не только в ресторан, в стены, мебель и продукты, но и в каждого из нас. Наставлял, подбадривал, создавал комфортные условия для работы. Наверное, когда работаешь с одним руководителем так много лет, это о многом говорит, в первую очередь о нем.

Не знаю, что нас ждет с Яном Сташевским, но Константин Владимирович в качестве руководителя поднял высокую планку и переплюнуть ее будет непросто.

Я сидела как завороженная и перечитывала письмо снова и снова. Оно было таким же, каким и сам Лавров – сильным, но трогательным. Мужественным, но полным тепла. Именно таким я его и запомнила.

Глубоко вздохнув, я отложила телефон и посмотрела в окно. Город уже просыпался, хотя по серому небу так сразу и не скажешь. Я все сидела за кухонным столом, погруженная в мысли о прощальном письме Лаврова. Как ни странно, после прочтения стало немного легче. Письмо будто бы впитало в себя всю боль от его ухода. Я знала, что перечитаю его еще не раз. Но сейчас нужно взять себя в руки.