Иное решение

Рейхсфюрер достал из подставки на столе зеленый карандаш, которым обычно накладывал резолюции, и стал играть с ним, перекатывая между пальцев.

– Как вы думаете, Вальтер, когда окончится эта война? – разглядывая карандаш, спросил он.

Шелленберг опешил. В его голове судорожно складывались обрывки фраз из речей Гитлера, Геббельса и передовиц «Фелькишер беобахтер».

Будто прочитав его мысли, Гиммлер продолжил:

– Только не надо официоза. Мы все верим в светлый гений фюрера и в неизбежность окончательной победы национал-социализма. Мне интересно выслушать от вас начальника политической разведки, наиболее осведомленного офицера СС, примерную, с точностью до месяца, дату наступления этой победы.

Шелленберг, не зная, куда клонит его шеф, был обескуражен. Он сделал попытку подняться с кресла, на котором сидел, но рейхсфюрер остановил его:

– Сидите, сидите, Вальтер. Итак, господин бригаденфюрер, я хочу знать точную дату нашей окончательной победы над западными плутократами и кровавыми большевиками.

Шелленберг растерялся, что бывало с ним не часто. Беседа принимала такое направление, что в случае ее неудачного исхода красавца бригаденфюрера тихо удавят в подвале. Тут нужно быть начеку и постараться угадать, куда клонит шеф. А как тут угадаешь? Слишком разный, несопоставимый уровень, в том числе и по получаемой информации. Но коль скоро рейхсфюрера интересует дата окончания войны, то, возможно, он собирается это окончание приблизить? Опять-таки это дружеское обращение: «Вальтер»…

Шелленберг решил пойти на риск.

– Я полагаю, господин рейхсфюрер, что конкретные сроки окончания войны зависят только от нас.

– Вот как? От нас с вами? Это интересно.

– Наш доблестный вермахт, люфтваффе и кригсмарине сделали все для славы Германии, доказали всему миру мощь германского оружия, военные таланты немецких генералов и храбрость немецких солдат. Теперь в дело должны вступить СС, чтобы раз и навсегда закрепить достигнутые успехи и подготовить фундамент для дальнейших побед.

– И что, по-вашему, должны сделать СС для закрепления успеха?

Следующую фразу Шелленбергу было страшно произносить. Если он ошибся в своих расчетах, то сказанное им станет его приговором."

"– Я полагаю, господин рейхсфюрер, что заключение мира на почетных условиях на Западе или на Востоке не только закрепит за Германией все достигнутое за время войны, но и позволит высвободить достаточно сил для дальнейшей борьбы только на одном фронте, без ненужного распыления сил.

Рейхсфюрер никогда не задумывался над тем, красиво он поступает или нет. Морально-этическая сторона дела его, как и Шелленберга, никогда не интересовала, но в отличие от Шелленберга Гиммлер был прилежным, образцовым чиновником, нацеленным на результат.