Иное решение

Летчикам Мольдерсу, Эсау, Бальтазару и Лютцову рейхсмаршал вручил Золотой Испанский Крест с бриллиантами – высшую награду в той кампании. Фон Гетцу Геринг собственноручно приколол к мундиру Серебряный Испанский Крест с мечами – награду более скромную, но, безусловно, очень почетную. Всего кавалерами Испанского Креста всех степеней стали более восьми тысяч человек. Серебряный вручался всего 327 раз. Конрад был приглашен на этот прием как первый пилот люфтваффе, сбивший два самолета в одном бою.

Неполных три года прошло с тех пор, как фон Гетц побывал здесь первый раз. Но какая разница между этими двумя приемами! Тогда, в тридцать четвертом, он был всего-навсего подающий надежды молодой летчик, которому еще только предстояло эти надежды оправдать и доказать, что высокое доверие ему было оказано не зря и павший на него выбор был сделан правильно. Сегодня обер-лейтенант фон Гетц был заслуженно поставлен в один ряд с лучшими пилотами воздушного флота, он – один из тех, кто составляет гордость люфтваффе.

Струнный октет играл Штрауса. Лакеи разносили шампанское и мороженое.

Вне службы Геринг оказался обаятельнейшим человеком. Как радушный хозяин, он следил, чтобы каждый из приглашенных, независимо от звания, не был обделен вниманием, чтобы всем было удобно и уютно, изредка давал распоряжения прислуге, рассказывал забавные истории из своей богатой событиями жизни и сам заразительно смеялся в ответ на чью-либо удачную остроту. И Конраду как-то не верилось, что этот простой в общении и доступный для любого своего пилота человек – наци номер два, второй человек в Рейхе после Гитлера, от которого зависят судьбы десятков миллионов людей.

Прогуливаясь среди гостей под ручку с Мольдерсом, одержавшим в Испании шестнадцать побед, Геринг нашел несколько добрых слов и для фон Гетца, расспросил его об особенностях службы, о впечатлениях от первого боя. Ничего не значащие пустяковые вопросы, заданные из вежливости. Но заданы они были так, будто все эти восемь месяцев Геринг лично следил за боевыми успехами фон Гетца и ежедневно требовал доклада о его продвижении по службе. А это по-человечески приятно.

Приятно, когда твой прямой начальник, стоящий на заоблачной вершине Олимпа одесную Господа Бога, спустится персонально для тебя на землю, попирая своими ногами прах суетной мирской жизни, и участливо, положив длань на твое плечо, поинтересуется какими-нибудь повседневными пустяками. Пообещает помощь. Предложит обращаться к нему запросто и в любое время. И он как-то сразу становится родней и ближе.