Безупречная репутация. Том 1

Девочки из приемной, благоволящие симпатичному Шилову, всегда дают ему заранее глянуть на список тех, кто записался на прием, и если в этом списке Владимир видел знакомые фамилии, то готовился к тому, что во время приема генерал выдернет его и заставит объясняться в присутствии жалобщика. Вообще-то это была такая игра: генерал делает вид, что сердится и негодует, вызванный для объяснений подчиненный делает вид, что оправдывается, и обещает все исправить в самое ближайшее время. Жалобщик верит и уходит довольный и обнадеженный. На этом все заканчивается, и через пять минут о сути жалобы все благополучно забывают. И, разумеется, никто ничего исправлять не собирается.

Но на сегодняшний прием записался человек, по заявлению которого работали опера шиловской ОРЧ и реально накосячили. Причем накосячили так, что уже ни разгрести, ни отвертеться. Так что от генерала Владимир готовился получить, как говорится, по полной.

Войдя в здание УВД, он, прежде чем идти к себе, заглянул в приемную узнать, в каком настроении повелитель и не отменил ли опасный жалобщик свою запись. По общему правилу, во время личного приема все руководители должны находиться на рабочих местах, а те, чьи подчиненные фигурируют в жалобе, обязаны не просто сидеть в своем кабинете, а стоять в коридоре возле приемной, чтобы незамедлительно явиться по вызову генерала.

Вредный жалобщик запись на прием, к сожалению, подтвердил. Поскольку записываться нужно было сильно заранее, недели за две-три, накануне судного дня девочки из приемной обязательно обзванивали записавшихся и просили подтвердить либо отменить запись. Времени у генерала на общение с гражданами мало, а желающих лично пожаловаться большому боссу на полицейский беспредел много, поэтому на место тех, кто отменяет визит, немедленно вставляли кого-нибудь из листа ожидания. Иногда случалось, что Шилову везло с жалобами на его подчиненных. Но не сегодня. Не срослось. Значит, придется огребать полной ложкой."

"Огребать было не впервой, и не сказать чтобы майор Шилов этого уж очень боялся. Подумаешь! Дело житейское. Но почему-то сегодня вся эта возня показалась ему особенно противной. Да, и он, и опера в его ОРЧ – далеко не образцы тех «хороших парней», про которых когда-то писали в книжках и снимали кино.