Ренессанс

Я нехотя посмотрел на него, понимая, что ничего хорошего за этими словами не последует. – Во главе страны должен стоять наследник династии Бёрко. Я понимаю, что тебе не прививали уважение и гордость по отношению к империи, ты вырос при старейшинах, но это дело поправимое.

Он широко раскинул руки:

– Всё вокруг принадлежит твоему роду, Готье. Эта земля – твоя по рождению. Твои предки основали здесь империю много столетий назад не для того, чтобы спустя время их несовершеннолетний потомок испугался своего призвания.

– Я не испугался, – как можно ровнее возразил я.

– Пока я вижу только испуг. – Люмьер не сводил с меня глаз. – Ты со спокойным сердцем отдашь чужим людям то, что принадлежало твоей семье? Совет старейшин не более чем вооружённая группа, устроившая революцию и захватившая власть. У твоего отца, я имею в виду, у Лукиана Модеста Бёрко были большие планы. Он хотел многое изменить. Если бы не его смерть, Октавия сейчас была бы совсем другой…Я не хочу разбрасываться словами, но кто-то из нынешних старейшин точно причастен к его смерти.

Другая Октавия? Что он имеет в виду?

– Какие планы? О чём ты?

– Не здесь и не сейчас. – Люмьер покачал головой. – Помни одно: у Совета старейшин повсюду уши. Никому не доверяй. Даже Уильяму Хитклифу.

– Но он взял меня в свою семью."

"– У меня есть предположения на его счёт… – Люмьер помедлил. – Послушай, я не говорю, что именно он причастен и что он плохой человек, но будь я на твоём месте – подозревал бы каждого, кто шестнадцать лет назад был близок к императорской семье, а сейчас состоит в Совете. Восемь чистокровных семей…

– Хитклифы, Вотермилы, Кагеры, Брумы, Доны.

– Они самые. Я бы подозревал даже своего отца, Маркуса Уолдина, но он погиб, защищая твоего брата, Паскаля. Я видел это собственными глазами.

– Ты был в тот день… там?

Прежде я не слишком об этом задумывался и только теперь представил в красках, с каким ужасом маленькие Гедеон с Люмьером могли столкнуться.

– Я играл с Гедеоном в саду, как вдруг мы услышали крики полукровок и низших. – Он оглянулся, нахмурил брови и не стал продолжать. – Ладно. Сейчас точно не время. Достаточно тебе информации.

– Кто эти остальные семьи? – запоздало спросил я.

– Я сказал, достаточно.

Он развернулся и направился в сторону. Мне ничего не оставалось, как рвануть за ним. В голове был такой сумбур, что я не сразу сообразил, когда Люмьер остановился у ворот парка.

– Мистер Хитклиф или Гедеон – никто не должен понять, что ты знаешь всю правду. Продолжай изображать неведенье. И не ляпни ничего психологу.

– Я не тупой, – огрызнулся я.

– Именно по этой причине я не начал тебя пилить ещё в первые дни, когда ты подслушивал под столом.