Ренессанс

Мы неловко замолчали.

– А от чего ты без ума? – тихо спросил Оливер.

Леон посмотрел на него серьёзно, словно Оливер, сам того не зная, задал очень важный вопрос.

– От сцены. От танцев. От внимания зрителей.

Голос Леона был твёрдым, интонация ровной. Он чётко произносил каждое слово, смотря Оливеру прямо в глаза. У меня мурашки пошли по коже: я почувствовал эту силу, которую раньше никогда не ощущал от Кагера. Да, Леон был сильным. Но говорил он обычно мягко, словно боясь кого-нибудь обидеть.

– А ты? – тихо спросил Леон.

– Я… – Оливер сидел слегка ошарашенный и не сразу нашёлся с ответом. – Я не знаю. Может, от истории Ахиллеса с Патроклом. От «Илиады». От Древней Греции.

Леон тепло улыбнулся, и Оливер решил быть немного честнее.

– И немного от тебя, – смущаясь, добавил он и торопливо уточнил: – Ну, от твоего таланта! – Он перевёл стрелки на меня. – Готье тоже так считает!

Я только кивнул в подтверждении его слов, но улыбка Леона вдруг исчезла. Он снова стал серьёзным, и Оливер, кажется, испугался, что наговорил лишнего.

– Я не то… – начал было он.

– Нам правда нравятся твои выступления! – Я попытался исправить ситуацию.

– Спасибо, ребят, – ответил Леон. – Это очень важно для меня.

Оливер быстро отвёл глаза: он окончательно стушевался. Леон в это время плавно поднялся.

– Ладно. Идёмте, я познакомлю вас кое с кем очень важным.

– Кое с кем важным? – заинтересовался Оливер.

Я удивлённо уставился на него. Кое с кем важным для Леона?

Хитро улыбаясь, он подвёл нас к стене и торжественно произнёс:

– Вот. Это называется станок.

– Это… – недоверчиво переспросил Оливер. – Кое-кто важный?

– Ага. Можешь звать его мистер Балетный станок. Хотите, покажу позиции? Повторяйте за мной.

Ноги Кагера были расположены на одной линии, пятки сведены, носки, наоборот, смотрели в стороны. От него опять веяло уверенной, притягательной грациозностью.

– Первая позиция лёгкая. Попробуйте повторить.

Я с досадой посмотрел на ступни Кагера.

– Что значит лёгкая? – возразил Оливер. – Я так ноги себе сломаю.

– Дай помогу. – Леон подтолкнул Оливера к станку, опустился на колено и руками переставил ноги Оливера так, чтобы скорректировать позицию.

– Нежнее, – проворчал Оливер.

– Я сама нежность, – ответил Леон, поправляя его пятки.

– Да у тебя руки стальные, ты как будто бы вагоны разгружаешь, – отшутился Оливер.

– Это всё от тренировок. Я много подтягиваюсь на турниках. – Леон поднялся и оценивающе осмотрел Брума. – Вот, другое дело. Спину прямо.

Я видел, как Оливеру трудно. Поза оказалась чертовски неудобной.

– Я так долго не выдержу.

– О, тебе идёт, – поддержал я. И ни капли не слукавил. Оливеру действительно всё это шло.