Ренегат

Фома нахмурился и указал пальцем в сторону Николая:

– А он говорит, что не только в прицеле держал ты их, но и убить грозился, если оружие свое на землю не положат. Было такое?

– Было, – признался Стас.

– Так что и впрямь убил бы, не слови прикладом в дыню?

– Разумеется. Я стволом попусту махать не приучен.

Коллекционер ухмыльнулся и кивнул, сигнализируя о правильности данного ответа.

– Смотри-ка, – погладил бороду настоятель, – не тонка кишка оказалась. Молодец. Не зря с Колом дружбу водишь. У этого нелюдя глазастого живых напарников ведь совсем мало. Больше все одноразовые, – Фома с Коллекционером заговорщически переглянулись, – но уж раз ты жив, значит, не только попиздеть годишься. Ладно, Кол, забирай друга своего.

Брат Николай сделал шаг в сторону, будто освобождая пленника от невидимого поводка.

Коллекционер поднялся со своего места, подошел к Стасу и, положив руку ему на плечо, сориентировал «товарища» в направлении выхода:

– Ну, пойдем, что ли, дела не ждут.

Однако вытурить Стаса из кабинета оказалось не так-то просто. Он уперся и, вырвавшись из цепких «дружеских» объятий, адресовал настоятелю вопрос:

– Простите, а не подскажете, где я вещи свои могу получить?

Фома даже бороду перестал гладить, поджал нижнюю губу и перевел вопросительный взгляд на Коллекционера. Тот, вздыхая, развел руками и шагнул к несговорчивому «товарищу»:

– Станислав, ты чего? Какие вещи? Люди и так с тобой намаялись, хлопоты сплошные. Совесть-то поимей.

– Я не за барахло давлюсь, – продолжил Стас, игнорируя порицания. – Прошу только разгрузку с магазинами вернуть и автомат. Мне этот ствол очень дорог, по наследству, можно сказать, от друга его получил. Сроднились мы уже. Понимаете?

– Кончай херню пороть. – Коллекционер схватил напарника за рукав и потянул к двери.

– Обожди, – пробасил Фома. – Пусть скажет. – Он перевел взгляд на Стаса. – Ощущаешь ли ты, Станислав, связь духовную с оружием оным?

– Пожалуй, – Стас задумался. – Я с ним даже разговариваю, бывает. Вроде железяка-железякой, а так вот побеседуешь, душу изольешь, и легче становится. Иногда кажется, что понимает он, думает там себе о чем-то, только ответить не может. Ни разу еще меня «сто третий» не подводил, а мы ведь семь лет уже вместе.

– Вот как? – Фома снова погладил бороду и многозначительно помычал. – Автомат у тебя и впрямь хорош. Да и встретишь такой не часто. Я ведь не из жадности отбираю-то его. Стволов у нас в избытке. Но, понимаешь, какая закавыка, – он вздохнул и потер ладонью о ладонь, – страсть я одну имею. Дюже сильную страсть. Каждый день Бога молю силы даровать мне, дабы от нее, проклятой, избавиться. Стволы собираю редкие. Да. Стыдно признаться – собираю и на стенку их вешаю. Целую комнату под это дело богопротивное занял уже.