Ренегат

Они, переваливаясь в желтоватых сгустках, растекаются, заполняют бреши между глазом и веками. Проскальзывают в глазницу, под яблоко, туда, где им будет безопасно и сытно, когда станут личинками. Залезут поглубже, зароются и будут жрать, откусывая частички подгнившей мякоти своими аморфными рыльцами. Жрать…

– У тебя готово? – зычный голос отвлекает Стаса от наблюдения за копошащимся пятном.

– Нет еще, – отвечает второй.

– Так чего ж ты телишься?

– Сейчас-сейчас, не шуми.

Стук подошв по скрипучему полу возникает сзади и неспешно приближается. Лязг металла о металл звучит уже совсем близко, словно надфиль ходит по лезвию. Вжи-и-ик, вжи-и-ик.

«Блядь! Это еще зачем?»

Темное пятно резко дергается и, вновь обернувшись жирной зеленой мухой, с пронзительным жужжанием взмывает к потолку.

– Ну, что тут у нас?

В поле зрения появляется человек. Круглая, блестящая лысиной голова, жирная харя, раскрасневшаяся от стоящей вокруг духоты, борода лопатой, широкие плечи под влажной холщовой рубахой и лямками кожаного фартука.

Человек обходит Стаса справа и, остановившись, внимательно осматривает:

– Мясистый.

Правая рука бородача поднимает топор с тяжелым широким лезвием. Он на секунду замирает в верхней точке и резко опускается.

Тук!

Стаса легонько встряхивает, и потолок перед глазами сдвигается.

Бородач левой рукой упирается Стасу в бок и дергает правым плечом назад. Слышно чавканье выходящей из мяса стали. Топор снова поднимается. И падает.

Хрясь!

Треск ломаемой кости дополняется влажным шлепком лезвия о разваленную надвое плоть. Сочащиеся вязкой багровой жижей края липнут к металлу и нехотя отпускают его, издавая жадное хлюпанье.

«Не может быть. Этого просто не может быть!»

Бородач снова поднимает топор, но замирает и медленно переводит взгляд на лицо Стаса. Он смотрит прямо в его немигающие остекленевшие глаза.

«Неужели слышит? Черт! Он услышал! Эй! Эй, мужик, слышишь меня?!»

– Подъем! – орет бородач и замахивается топором уже в сторону лица. Раскатистый металлический гул вторит его голосу.

«Что?!»

– Оглох, едрить твою? Вставай!

Стас, пытаясь уберечь лицо от нависшего топора, дернулся всем телом и с удивлением обнаружил, что это ему удалось. Он перекатился набок, упал, и стремительно кружащаяся перед глазами картинка с бородатым мясником исчезла, уступив место расплывчатым желтоватым пятнам на черном фоне. Под ладонями что-то захрустело.

«Солома, – Стас быстро огляделся. – Клетка. Вот черт. Я в клетке. Слава богу!»

– Задремал, что ли? – язвительно поинтересовался разбудивший его голос.

Стас поднялся на ноги и осмотрелся.