Ренегат

– Откажись от золота, – прошептал он, наблюдая за отвратительными приготовлениями.

– Спятил? – искренний интерес Коллекционера к происходящему читался на лице даже при тусклом свете закопченной керосинки.

– Это перебор. Так нельзя.

– Он все равно не жилец.

– Хорош, – дал отмашку настоятель, удовлетворившись высотой цели. – Одолжи-ка фартучек. – Он дождался, когда Хрящ снимет спецодежду, накинул кожаный передник и занес «серп» для удара."

"– Не надо! Господи! – подвешенный в метре над землей человек зашелся истерическим визгом, выгибаясь дугою и суча ногами.

«Серп» вонзился в бедро сбоку и рывком опустился до колена.

Высокий душераздирающий вопль сделался на пару тонов ниже, переходя в прерывистые завывания.

Фома ухватил дергающегося в исступлении человека за щиколотку:

– Свет сюда.

Хрящ снял со стены лампу и поднес к объекту эксперимента.

– Разорви штанину, не видно ни хрена, – попросил настоятель, и руки молчаливого помощника немедленно исполнили приказ.

Длинная, обильно кровоточащая рана была настолько глубока, что в свете керосинового пламени за поблескивающей влажной плотью явственно просматривалась оголенная кость. Бедро практически развалилось надвое. Отделившееся мясо колебалось в такт судорожным движениям подопытного и чавкало, прилипая-отлипая. Кровь очень быстро пропитала ткань штанов и теперь ручьем текла на пол с драного худого ботинка. Человек прекратил выть, разнообразив репертуар частым дрожащим оханьем. Глаза его закатились, шея вздулась жилами.

– Не пойму, – Фома, сохраняя полнейшее хладнокровие, изучал результат эксперимента. – Вроде похоже, но края уж больно ровные. Сейчас с другой стороны проверим.

– Позвольте мне, – обратился Стас и подошел к дыбе.

Коллекционер удивленно поднял бровь, глядя, как напарник берет из рук Фомы окровавленное орудие пытки.

– Валяй, – согласился настоятель. – Только фартучек накинь.

– Благодарю. – Стас просунул голову в лямку заботливо предоставленной спецодежды и встал напротив подопытного. – Думаю, проблема в том, что удар у вас слишком резкий. Гусляр так не бьет. Он хватает и удерживает. Порезы сами собой наносятся, когда жертва вырываться начинает. Гусляр тянет вниз, жертва лезет вверх, поэтому раны выходят кривые и рваные. Я продемонстрирую.

Он прицелился и, собравшись духом, вонзил «серп» под грудину.

Человек вздрогнул и посмотрел округлившимися глазами на своего нового экзекутора.

– Ты-ы… – вырвалось из скривившегося в гримасе ярости рта, пока зазубренный черный «клинок» спускался к паху, высвобождая из брюшной полости искромсанные потроха. – А-арх.

Голова подопытного качнулась и упала на грудь.