Ренегат

 – Совсем запамятовал, что разговариваю с матерым… – он осекся, поглядел по сторонам и, сев на край койки, подал Стасу знак придвинуться ближе. – Кстати, ты про Кутузовский рассказывать собираешься?

– Да.

– Обо всем? И личность раскроешь свою популярную?

– Разумеется. Скрывать смысла нет. Узнают – будет только хуже. А в том, что они узнают, я почти не сомневаюсь. Кроме того, откровенность помогает установлению доверительных отношений.

– Доверительных отношений? – переспросил охотник, усмехнувшись. – А тебе не кажется, что при таком раскладе наши потенциальные клиенты могут тебя порешить, сочтя нецелесообразной прикормку целых двух проводников?

– С какого? – пожал плечами Стас. – Я же им скажу, что ты ничего не знаешь.

– Э нет, – Коллекционер помахал указательным пальцем перед носом напарника. – Вот этого делать не нужно.

– Боишься, что тебя самого в расход пустят?

Янтарные огоньки злобно сверкнули из-под капюшона.

– Да не переживай, – успокоил Стас, довольный произведенным эффектом. – С чего бы им тебя к стенке ставить? Ты же заказ на мою голову получил? Получил. Отыскал меня? Отыскал. Но вместо того чтобы тупо выполнить предписание заказчика, проявил смекалку и нашел способ извлечь из непростой, стремительно меняющейся ситуации максимальную выгоду как для себя, так и для клиента. Честь тебе и хвала.

Суровое выражение на лице охотника немного смягчилось.

– К тому же, – продолжил Стас, – я не собираюсь уточнять, что триста шестьдесят золотых предназначаются не мне. Это наш общий гонорар, цена за информацию. С твоей смертью она ниже не станет. Мы же напарники. – Он улыбнулся и хлопнул Коллекционера по плечу. – Забыл, что ли?

– Напарники, – повторил охотник с полувопросительной интонацией, будто услышал это слово впервые. – Угу. Разумеется.

– И давай сразу условимся – переговоры, во избежание конфузов, веду я.

– А мне что делать, если спросят?

– Прикинься идиотом.

Пара желтых огоньков снова резко сузилась.

– Знаешь, Станислав, мне иногда кажется…

Задвижка смотровой щели скрипнула, не дав Коллекционеру развить гневный монолог. В узком проеме появились глаза.

– Мешок на голову и лицом к стене, – распорядился голос за дверью.

– Твою мать, – процедил охотник, поднимая с пола ненавистную тряпку. – А я рассчитывал отведать местных кулинарных изысков.

Оба арестанта выполнили приказ, встав по разные стороны от санузла.

– Руки за спину.

Чья-то пятерня ухватила Стаса за плечо и потянула.

– На выход.

– Аккуратнее, – услышал он голос охотника, сигнализирующий, что камеру они покидают не по отдельности.

Очередная вереница коридоров с мерцающими сквозь ткань мешка огнями завершилась скрипом отворяемой двери и звонким щелчком каблуков.