Реликт (том 1)

 — Ты еще повесь мне лапшу на уши о своей «интуиции».

— Говорят, некто драйвер-прима вешал такую лапшу на уши длинноногой стажерше из сектора «интеллектуалов», — парировал Шарп.

— Да? — помолчав, пробормотал Честмир, вспоминая горящие восторгом под опахалами ресниц глаза Чариты. — Кто говорит?

— Слухи не имеют координат.

— Болтун, подхватываешь чужие сплетни… На «струне» не пойдем, пойдем шпугом[16], заодно поработаем, пощупаем путь приборами.

— И все-таки я бы запустил ему вдогонку зонд и посмотрел бы на маяк издали… не нравится мне его бегство. Да и пространство вокруг какое-то… вздыбленное… и «пахнет паленым»— радиационный фон повышен.

— Пойдем, как сказал. — Честмир сделал глоток сока, как и всегда перед работой, и скомандовал: — Вперед!

Он все еще находился во власти дурного настроения и не смог поэтому по достоинству оценить предостережение координатора, хотя и помнил совет незнакомца «быть поосмотрительней».

Шлюп начал разгон в режиме крейсерского шпуга и уже через час достиг скорости, почти равной половине скорости света, после чего Честмир смог наконец поймать убегающий огонек маяка в визирные метки оптического комплекса. Поймал и не поверил глазам. Он увидел странную конструкцию, мало напоминающую октаэдр маяка: нечто похожее на громадные оленьи рога, выросшие из остроугольного ядра. Казалось, какая-то сила расплавила маяк, и потеки металла и пластика, изогнувшись, застыли веткой колючего кустарника или «оленьими рогами».

— Это не маяк, — сказал Честмир, начиная вдруг осознавать, что его «пустячное» задание грозит вылиться в длительный исследовательский рейд с непредвиденными последствиями.

— Маяк, — возразил координатор, оценивший ситуацию чуть раньше командира. — Врубаю срочное торможение, изотропия пространства изменяется по нарастающей, появился густой микроволновой фон.

— Дай отклонение!

— Поздно. Держись, упираюсь аварийно.

Но было уже действительно поздно. В последнее мгновение перед торможением Честмир успел заметить, как часть рубки шлюпа перед глазами внезапно искривилась и стала расползаться, менять форму и цвет. Если бы в этой области пространства в данный момент находился сторонний наблюдатель, он заметил бы, как шлюп за несколько секунд претерпел множественную трансформацию и превратился в «букет колючих шипастых цветов», растущих из треугольного ядра…

* * *"

"Сигнал дверного автомата раздался ровно в семь утра, когда Ратибор завтракал. Недоумевая — кто бы это мог быть в такую рань? — и преодолевая невольное разочарование (у него были свои виды на воскресенье, а неожиданный ранний визит всегда к перемене личных планов), Ратибор промакнул губы салфеткой и открыл дверь.