Реликт (том 1)

Зонд на мгновение вспыхнул ярким голубым светом, в оболочке оборотня, в так называемом «бродячем слепом пятне», появилось отверстие, и зонд провалился в его недра, исчез. Вспыхнул правый виом — автомат включил видеопередатчик.

Серый складчатый тоннель, кажущийся бесконечным. Детали затушеваны, видны словно сквозь туман.

— Инфракрасный диапазон, — пояснил Диего Грехову; оба стояли за рабочей зоной центра управления, возле зрительного амфитеатра. — Мы стараемся как можно меньше привносить «загрязнений» внутрь оборотня. Прожекторы у зонда, конечно, есть, но мы их не включаем. Иногда в некоторых помещениях есть свет, чаще — нет, тогда переключаются диапазоны видения.

Тоннель в виоме посветлел, сузился. Зонд замедлил движение.

— Тупик, — сказал кто-то из руководителей эксперимента. — Быстрее назад!

Зонд дернулся, в следующее мгновение тоннель погас. Виом снова превратился в туманное облачко.

— Так всегда, — вздохнул Диего. — Стоит зонду попасть в тупик — и конец! Сверхоборотень его уничтожает.

Исследователи в это время посылали второй автомат. Снова блестящая капля поползла по черной спине исполина. Через минуту приборы отметили резкое убывание магнитного поля — зонд набрел на «слепое пятно». Световой укол и — автомат-разведчик падает в серый тоннель, ничем не отличающийся от первого. Но скоро выясняется, что на этот раз его информационный путь богаче.

Сначала виом отразил обширную пещеру, всю обросшую колышущимися занавесками вуалей. Из-за этих занавесей выплыл серый человек, как торпеда ринулся на земной аппарат, раздался глухой удар. Зонд содрогнулся, изображение покрылось цветными пятнами.

Диего присвистнул.

— Таран! Ну и ну!..

Зонд поплыл дальше. Одна из видеокамер отыскала безвольное тело серого человека и передала увеличенное изображение. Серый урод не двигался, до жути человеческим жестом раскинув длинные руки.

— Может, это его жилище? — сказал Грехов.

— Может быть. Гадание не поможет.

Короткий, теперь уже заполненный синим светом коридор вывел зонд в бесформенный синий зал. Стены зала поросли сотнями плоских перепонок, пересекающихся самым причудливым образом. Все это напомнило Грехову плантации, и он поделился мыслью с Диего."

"— Грибы? — развеселился тот. — То, что ты видишь — кладовая памяти оборотня. Каждый раз, когда зонд проникает в такую «грибницу», оборотень выдает нам каскад картин. О, видишь, зашевелились?

Внизу у пультов среди ученых началось оживление.

Зонд осторожно двинулся вперед, приблизился к стене, густо усеянной перепонками, — теперь Грехов увидел, что среда, в которой двигался аппарат, является какой-то прозрачной жидкостью.