Реквием в Брансвик-гарденс

Высокие часы привычно пробили четверть часа, отмеряя обычный распорядок дня. Конечно, в связи со смертью в доме бой был приглушен. На боковом столике лежал поднос для визитных карточек. В углу располагалась вешалка для шляп, а рядом – сундук, на который иногда клали пологи для кареты. Вывешенное для последней и окончательной проверки внешности зеркало исправно отражало свет. Оконный шест, предназначенный для того, чтобы лакею было удобно закрывать фрамугу, веревочка колокольчика, телефонная машинка в углу – все это пребывало там, в прежнем здравом мире. Даже пальма в своем горшке казалась совершенно ординарной, может быть, чуточку переросшей, однако вполне подобной тем, что росли в тысячах английских домов. На ширму и пол Кордэ почти не обратил внимания, настолько часто он их видел.

Он начал неторопливо подниматься вверх, держа одну руку на черном деревянном поручне.

Опять все как на Кейтер-стрит. Священник поймал себя на том, что думает о жителях этого дома и по представленному ими фасаду пытается понять, не ощущают ли эти люди нечто другое… отличающееся от того, что они говорили.

Переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, он чувствовал, как подозрения приобретают форму у него в уме. Отношение Мэлори к Юнити, безусловно, являло противоречия. Доминик припомнил мелкие пакости, которые она устраивала сыну хозяина. Молодому человеку следовало бы возненавидеть эту девицу или по меньшей мере относиться к ней с презрением. Тем не менее он старался угодить ей – вопреки собственным привычкам. Или же он таким образом боролся с собственными эмоциями… пытался вести себя так, как это подобало по его мнению?

Временами основания для неприязни ощущала и Вита. Она не могла не заметить, как мисс Беллвуд портит жизнь ее мужу и сыну и подтачивает их уверенность в себе.

Однако среди прочих членов семьи Вита и Трифена как раз не могли столкнуть ее с лестницы, так как в названное время находились внизу. Лиззи клялась в этом. И потом, младшая дочь Парментеров не стала бы ничем вредить Юнити. Она единственная среди всех членов семьи оплакивала покойницу.

Теперь Кордэ намеревался поговорить с миссис Уикхэм. Никто, кроме него, не мог предложить ей какое-то понимание. Все остальные естественным образом утопали в собственных страхах.

Юнити несколько раз ссорилась с Клариссой, но всякий раз это были ссоры из-за идей, и ничего бурного, затрагивавшего личные эмоции или потребности между ними не происходило. Волны эти шумели на поверхности интеллекта… или же так казалось извне. Но, возможно, и это было иллюзией?

Священник постучал в дверь Трифены.

– Кто там? – резко спросила она.

– Доминик, – ответил он.

После короткой паузы дверь отворилась.