Реквием в Брансвик-гарденс

– Что вы смеетесь надо мной?! – возмутилась женщина, однако по ее глазам можно было понять, что она отчасти поняла своего незваного гостя. – Я не обсуждаю чужие дела, и прежде всего с полицейскими, – продолжила она. – Защищать людей от докучливых незнакомцев – совсем не грех, стыдно поступать наоборот. Сама природа дружбы запрещает нам предавать, особенно когда то, что ты думаешь или чего боишься, может оказаться слабостью.

Она смотрела на Питта чистыми голубыми глазами. Чего бы ни знала или ни подозревала эта особа, она, по крайней мере, была искренней.

– А вы всегда ставите интересы друзей выше интересов других людей? – спросил суперинтендант, перенеся весь свой вес на каминную доску.

– Ну конечно, – ответила мисс Морган, глядя на него.

На этот раз она промолчала.

– А для вас имеет значение, если ваш друг теряет самую малость, а чужой человек – очень много? Ваш друг всегда прав – вне зависимости от вопроса или его цены? – принялся расспрашивать ее дальше Томас.

– Стоят ли легкие неприятности для Доминика жизни Рэмси Парментера? И как насчет вашей собственной нравственности? Доверяете ли вы себе самой?

Шея женщины напряглась:

– Конечно, доверяю. А разве речь идет о жизни Рэмси Парментера?

– Нет. Это просто вопрос, заданный, чтобы понять ваши мотивы.

– Почему вы заговорили о Рэмси Парментере? – Морган не верила Питту: это читалось на ее лице.

– Его жизнь уже можно не учитывать. Он мертв.

Слова эти потрясли художницу. Краска сбежала с ее лица, оставив на нем лишь следы утомления:

– Но если он мертв, почему вы всё допытываетесь?..

– Догадаться не можете?

– Вы хотите сказать, что его убил Доминик? – Мисс Морган побледнела как мел. – Я не верю этому!

Однако горькая нотка в ее голосе свидетельствовала о том, что она не может полностью исключить подобную перспективу.

– Где он жил, прежде чем поселился здесь? – надавил на собеседницу Питт. – Вы должны это знать. Он ведь не возник на ровном месте. У него была одежда, пожитки, письма и, по крайней мере, знакомые. Он всегда хорошо одевался. У кого он шил одежду? Откуда получал деньги? Или вы содержали его?

– Нет, я его не содержала! И всего этого я не знаю. Я не спрашивала. Мы не задаем друг другу вопросы. Это тоже часть дружбы и доверия.

– Оставил ли он здесь что-нибудь, когда переселился в Айсхауз-вуд?

– Я этого не знаю. Но если и оставил, всё давным-давно уже убрали. В любом случае эти вещи ничего не сказали бы вам.

– А как насчет одежды? Покупал ли он себе новые вещи, пока жил здесь?

Дама задумалась на мгновение:

– Пальто… коричневое пальто.

– У него было другое?

Художница улыбнулась:

– Конечно же, было.