Реквием по любви. Грехи отцов

А то все нет, да нет! Моя хата с краю, никаких сестёр не знаю!

- Я сказал…

- РАЗУВАЙСЯ!

Дмитрий произнес это таким тоном, что разуться захотелось даже Лизе.

И раздеться в придачу. Ну, и… на колени рухнуть. Так, на всякий случай.

А спустя секунду, вообще, грохнуться в обморок, ибо…

- Жена! – рявкнул он, не оборачиваясь. Сухо, и предельно строго.

Очевидно, все еще злился на нее за выходку с охраной. За то, что она незаметно улизнула от них во время перестрелки, и посмела подвергнуть себя опасности. За то, что подставилась под удар, когда они защищали ее.

«Но… у меня ведь не было выбора! Я действовала по ситуации!»

Прочистив горло, Лиза отозвалась, буквально вибрируя от напряжения:

- Чт-то?

- Документы и предметы, о которых говорила твоя мать… они существуют только на словах, или в реальной жизни? Ты видела их? В руках держала?

- Разумеется! Доказательства реальны!

- Они у тебя?

- В машине.

- Отдай все Прокурору, и уезжай.

- Дима, я…

- Сокол! – грозный рык. - Малой!

- Мы здесь, - смиренно отозвался Пашка, стоя на своем прежнем месте. Рядом с Андреем. – Готовы ехать хоть сейчас. Ждем только рыжулю.

- Значит, рыжуле следует поторопиться!

«А-А-А! Гадство!»"

"Лиза поморщилась, скрипнув зубами от досады. Не представляла, как ей успокоить своего разбушевавшегося мужчину. Оставалось лишь подчиниться ему. Переглянувшись с Макаром, и дождавшись от него одобрительного кивка, Она распахнула дверь автомобиля. Вцепившись в сумку, в которую предварительно переложила все содержимое шкатулки, медленно двинулась вперед, исключая резкие движения. Зарутский шел с ней вровень, неизменно прикрывая собой от членов вражеской группировки. Однако, остановился, так и не дойдя несколько метров до цели. Один в поле воин. Ни свой, ни чужой. Глядя на него, Лиза ощутила уже знакомое ноющее чувство за грудиной. Хотелось схватить мужчину за руку, и… подвести его к бывшим друзьям. Вернуть «домой» этого бойца невидимого фронта. Только вот, стоило схлестнуться взглядом с дядей Борей, и все мысли махом вышибло из головы. Остался лишь он, и их… зов крови. Всхлипнув от переизбытка эмоций, она кинулась в его объятия. Вроде и чужие, но одновременно такие родные. А когда в ответ он стиснул ее до хруста костей, слезы против воли хлынули из глаз, орошая белоснежную рубашку родственника.

- Прости! – прошептала Лиза еле слышно. Смутилась. – Вот, держи!

Отстранившись, передала ему сумку, и добавила:

- К ужину… позднему… приедешь?

Прокурор хранил молчание несколько мучительно долгих секунд. Но и этого оказалось достаточно, чтобы у нее внутри все сжалось от страха. Заледенело, покрываясь острой коркой льда. Наконец, он приложился губами к ее виску, и клятвенно заверил:

- Конечно! Все… приедем. Готовь сразу много еды.