Мой палач. Реквием (СИ)

Я так боюсь снова сделать Асе больно, поэтому все же контролирую, хоть один из нас должен быть в адеквате, и сегодня это буду я.

Я хочу проучить эту сучку, сделать ей неприятно, наказать за то что бросила, оставила меня подыхать без нее, но не выходит. Я просто беру ее, впитываю каждый вдох, каждое движение, которое оголенным током отдается мне прямо в голову.

Идеальная, моя девочка, что же ты наделала, почему…ну почему ты сбежала тогда? Неужели не простила…

Куда там. Даже близко не простила. В ее глазах сейчас такая ненависть, которой раньше даже близко не было, и меня это просто доводит до края. Что мне сделать еще, чтобы она простила, что сказать, что дать ей…ничего.

Того, что я творил с Асей не прощают. Мне не будет прощения. Я сдохну с этим грехом зная, как сильно обидел ее, как ранил, как напугал и как жестоко обошелся тогда с ней.

После секса Ася затихает и я вижу, что снова плачет, а у меня в груди жжет. Она снова ревет после секса со мной, хотя еще когда-то я клялся, что не обижу ее, не трону больше пальцем против воли, и вот снова!

Я сглупил, хотел ее добровольно, хотя нет, какое там добровольно. Ася за порошок готова была отдаться мне. За какой-то чертов порошок! Сучка взвыла, когда я выбросил этот яд, а после…начала говорить видя, что я не собираюсь потакать ее зависимости.

Блядь, как она плакала предо мною. Обреченно, умоляя меня убить ее, тогда как я горел. Это мое проклятье, я это с ней сотворил, и мне же теперь жить с этим."

"Сидя на коленях, голая, Ася рыдала, все про могилы говоря, а мне на голову не налазило то, что я слышал от нее.

Галлюцинации, черт ее знает! Она страдала, просто невыносимо, и я блядь уже ни черта не понимал, что с ней, и как ей помочь.

Я хотел ее понять ведь знал, что даже будучи зависимой, Ася не может так страдать без причины, и она была. Все это время моя девочка пыталась достучаться до меня, тогда как я не мог поверить, что она это говорит на полном серьезе.

Среди всех этих прокленов и слез я смог, наконец, понять, что Ася про ребенка говорит. Нашу дочь, и я конечно, не верил в это. Просто не мог. Она не была беременна, я бы первым узнал, но когда Ася начала дочь описывать в таких деталях, все до малейшей подробности я понял, что невозможно придумать такое даже под дозой.

У нас был ребенок, в смерти которого она винит меня, и я тут уже ни хрена не понимал, какого черта происходит. Я не видел нашей дочери, я блядь, о ее существовании даже не знал!

Только когда Эмир к ней каким-то чудом проник, Ася снова про дочь заговорила, на этот раз не обвиняя меня. Она просто обреченно рассказывала, как любила ее, и тут я понял, что это никакой не бред.

Я вышел тогда из ее спальни и набрал Виктора.