Конго Реквием

Ты для него был всего лишь свидетелем, которого следовало убрать.

Еще одно разоблачение, которое предстояло переварить, еще одна маска спала в этой саге, вернее, в набирающем силу хаосе.

– Твой брат. Он накопал эти сведения в десяти тысячах километров отсюда.

Эрван не видел связи между адом на реке и Лоиком, но воздержался от дальнейших расспросов. В конце концов, не эти подробности его интересовали.

– Сколько у нас еще времени?

Достаточно, чтобы разобраться с Человеком-гвоздем.

– Расскажи мне остальное.

– Утром ты сказал: «Белые Строители отказались от планов расправы, когда узнали, что Фарабо ничего не расскажет о них». А что в действительности было известно Фарабо? По словам сестры Хильдегарды, он сам принадлежал к клану отцов-основателей…

– Я ж тебе уже говорил, – вздохнул Морван. – Я тогда порылся в истории тех семей. И мог оценить всю их жестокость и безжалостность. А еще я выяснил, что эти психи верили в магию йомбе. Они по уши погрязли в анимизме и считали себя прóклятыми. Перед отъездом из Нижнего Конго они заключили соглашение с колдунами, чтобы обрести покой в новом месте.

Эрван ощущал нечто вроде опьянения. Это дело действовало как наркотик или алкоголь. Чем больше принял, тем сильнее кружится голова… И тем сильнее хочется еще. Как далеко заведет эта история?

– Какого рода соглашение?

– Они должны были отдать ребенка. Классическое требование колдунов. Дань магам всегда платили свежей плотью.

– Ты хочешь сказать…

– Прежде чем покинуть Майомбе, они бросили там одного из своих детей. Будущего Тьерри Фарабо.

– Я так и не смог узнать. Я переворошил все акты гражданского состояния каждой семьи, но в Конго…

– Как ты это понял? – перебил его Эрван.

– Благодаря де Пернеку. В ту ночь, когда я расквасил ему морду, он попытался откупиться, среди прочего слив мне новую информацию. Женщины клана испытывали муки совести и все ему рассказали. Они верили, что призрак того мальчика вернулся и преследует их. И были по-своему правы…

– Колдуны не убили мальчика?

– Наоборот, они провели инициацию. Детали я узнал намного позже, когда допрашивал Фарабо в тюрьме. Все думали, что он невменяем. Это было не так. Он был безумен, но его воспоминания прекрасно сохранились. Как в детской сказке, люди клана бросили его одного в лесу. Мальчишка катался на велосипеде по тропинкам, ни о чем не подозревая. Когда он вернулся, оказалось, что его семья исчезла. Он начал звать; кричал, пока не сорвал голосовые связки, но все напрасно. Наступила ночь. Нганга пришли за ним. Фарабо ничего не говорил мне о том, как его воспитывали, но теперь ты знаешь достаточно, чтобы вообразить его страдания. У него был природный дар, который еще больше развился в ходе обучения. Подростком он уже был грозным колдуном.