Конго Реквием

Ну как, дружок, нравится тебе твоя семейка?

Эрвану следовало ужаснуться, но он чувствовал себя просто вымотанным. Зло – это как все остальное: выше определенного порога ты словно под наркозом.

– А когда проснулся, как ты среагировал?

– Мэгги выбрала себе прекрасную роль, утверждая, что просто загримировала тело, чтобы отвести от меня подозрения, но плевать мне было на ее план. Я хотел сдаться. А до того я решил повидать де Пернека, чтобы понять, как у меня могло до такой степени снести крышу. Когда я нагрянул к нему, он запаниковал и выложил всю подоплеку. Как он меня обработал, внушив уверенность, что смерть Кати станет для меня избавлением, как с помощью ключевого слова «катарсис» вложил мне в голову смертоносный приказ. Спасая свою шкуру, он признался и в том, что за всем этим стояла Мэгги: именно она спланировала смерть Кати. Я не поверил. Тогда он выложил детали: их секретный уговор, ночь, которую они провели вместе после того, как бросили останки в джунглях. Я избил его до полусмерти, но все же не прикончил. Я хотел долгого наказания, но не высшей меры. Я вернулся к Мэгги, чтобы устроить ей такую же взбучку. Она даже не защищалась. Потом я ушел в джунгли, брел куда глаза глядят. Моя жизнь пропала: я был обречен жить с угрызениями совести и вечной яростью… Хотел разделаться с собой, но у меня была миссия – арестовать Человека-гвоздя, настоящего. Никто, кроме меня, не смог бы его изловить. Уж это я обязан был сделать для жертв и даже для Кати. Покончить с делом, прежде чем покончить с собой. Я вернулся к расследованию, сделав вид, будто вписал и смерть Кати в чужой счет. Де Пернек исчез окончательно, а Мэгги попала в больницу, правда она скрыла это от всех. Я был в полном смятении, все время на таблетках, но самые серьезные проблемы поджидали меня со стороны де Крефов… Когда отец Мэгги узнал, в каком виде я оставил его дочь, он выдал контракт на мой отстрел. Я еще не описал тебе человека, который стал потом моим тестем, но фрукт был еще тот: жестокий садист, властный, сторонник умеренного инцеста во имя защиты расовой чистоты, убежденный в том, что черные стоят ниже обезьян на эволюционной лестнице, внедривший на своих землях жесточайшую феодальную зависимость… В общем, тот еще персонаж. Короче, с Белыми Строителями на запятках шансов у меня не оставалось. Это были охотники, вооруженные по самые помидоры, они знали джунгли почти так же хорошо, как чернокожие. Мои перспективы были яснее ясного.

Эрван слушал, как ребенок, завороженный сказкой, – продолжая машинально глотать куски, пахнущие навозом.

– И как ты выкрутился?

– У меня были две разменные монеты.