Конго Реквием

У этого козла встало на Мэгги, а у той в голове был только я…

– А ты как раз встретил Кати…

Морван не ответил, целиком уйдя в свои мысли, потом прочистил горло и продолжил:

– Об этом позже. Итак, ситуация складывалась следующая: Мэгги хотела меня, де Пернек хотел Мэгги, а я полностью зависел от психиатра. Ты представить себе не можешь, в каком я был тогда состоянии: страдал галлюцинациями, слышал голоса. Тот май 1968-го выбросил меня, как бешеную собаку. В Габоне я немного успокоился, но когда встретил Кати, приступы возобновились пуще прежнего. Я больше не осознавал, что делаю. Я бил ее, хотел изуродовать шрамами, душил. Я и любил ее, и ненавидел. Много раз в Порт-Жантиле Ди Греко приходилось вмешиваться, чтобы не допустить худшего.

Ди Греко: Эрван почти забыл старого призрака. А ведь он на свой лад тоже был жертвой этой истории.

– Человек-гвоздь обеспечил мне выход. Я собрал чемоданы и сбежал в Конго, чтобы обрести покой и уберечь женщину, которую любил. «Саламандры» принесли мне облегчение. Появилась Мэгги, потом де Пернек: его пилюли, его умение слушать… Даже расследование, которое никак не продвигалось, отвлекало меня от собственной болезни: убийца занимал все мои мысли, заставляя забыть о собственном безумии. До кануна нового, 1970 года.

– И возвращения Кати.

Морван кивнул – он только что бросил лук в кастрюлю.

– Убегая, я хотел ее оградить, защитить от моих приступов, а тут она снова явилась. Она все еще надеялась меня вылечить. И не знала, что сама была моей болезнью…

Сестра Хильдегарда уже произносила эту загадочную фразу. Что они оба имели в виду?

– Когда она появилась, я был счастлив снова видеть ее и в ужасе оттого, что мог снова причинить ей зло. Очень быстро я опять начал бить ее.

– А лечение у де Пернека?

Морван медленно помешивал свое варево. Когтистая обезьянья лапа время от времени показывалась среди красных пузырей.

– Этот говнюк умел взяться за дело, но я постоянно отказывался рассказывать о своем детстве. Оно было так глубоко погребено во мне, что потребовался бы домкрат, чтобы его извлечь. А по его словам, никакой прогресс невозможен, если не освободиться от прошлого, в котором и таилась причина всего. К лекарствам и сеансам психоанализа он добавил гипноз, но выудить ничего не получалось. Тогда он связался не знаю уж с кем во Франции, чтобы там провели расследование. Его человек прислал полное досье. На самом деле ничего секретного не было. Я даже не сменил имя. Когда де Пернек узнал всю историю, он понял, как именно ею воспользоваться.

Эрван жестом остановил его:

– Чего-то я не понимаю. А что на самом-то деле он мог использовать в истории твоего происхождения? И для чего? Какая связь с Кати?

– Потому что тебе неизвестен ключевой элемент в этом деле.