Конго Реквием

В общей неразберихе полицейские в форме присоединились к ним.

Не раздумывая, Гаэль двинулась за психиатром. В это мгновение он оглянулся и побежал. Гаэль тоже.

Добравшись до улицы Ренар, Кац замешкался – прохожие с любопытством наблюдали за долговязой фигурой, казалось бегущей от собственной тени, – потом метнулся через улицу прямо посреди движения, прибавив скорость. Машины тормозили, клаксоны надрывались, скутер едва на него не наехал.

Мгновение спустя он был на противоположном тротуаре и рысцой побежал в сторону улицы Риволи. Гаэль, которая тоже приостановилась, пропуская машины, рванула вперед (к счастью, она надела туфли без каблука), вызвав новый шквал гудков. Она оказалась перед бассейном Святого Медерика, потом проскочила вдоль перил спуска, ведущего к подземной части Центрального рынка, а полицейская машина с врубленной до отказа сиреной двигалась ей навстречу.

Полицейский фургон окончательно вогнал Каца в панику. Он развернулся и кинулся в туннель, откуда на полной скорости выезжали машины. В момент, когда Гаэль в свою очередь огибала перила, визг тормозов – или человеческий крик? – вылетел из бетонной глотки.

Она поняла, что все кончено.

Она встала перед фургоном, который собирался спуститься в туннель против движения, заставив того притормозить, потом сама побежала вниз. В подземной части все машины остановились. Облако дыма и запаха жженой резины висело между сальных стен. Асфальт, начиная от бампера внедорожника, был забрызган кровью. Каца отбросило на десять метров дальше, к ногам Гаэль, которая в спешке чуть было о него не споткнулась.

Она коротко вскрикнула, почти икнула. Фигура психиатра, по-прежнему затянутая в подпоясанный плащ, никогда еще не казалась такой хрупкой. Одна сторона его затылка была как-то странно деформирована, шейные позвонки явно сломаны.

Она опустилась на колени. Водители выходили из машин и подходили ближе, и она слышала, как позади приближаются полицейские, наверняка с оружием на изготовку. Секунды падали как тяжелые удары, сминавшие ее сердце, мысли, жизнь. Нарушая все принципы оказания первой помощи, она просунула руку под затылок психиатра – липкий от крови, до странного легкий – и приподняла его голову.

Кац попытался заговорить, но только выплюнул красноватую слизь. Гаэль вспомнила первые сеансы на улице Николо. Свою зарождающуюся любовь к загадочному врачу. Хитрости, чтобы его завлечь. Приступы тоски, вызванные его холодностью. Она горько плакала.

Полицейские, водители, Одри со своими сбирами теперь образовали круг, но никто не осмеливался подойти.

Кац продолжал что-то лепетать. Его рот превратился в темный провал с разбитыми зубами.