Конго Реквием

Он задал вопрос наугад, не ожидая ясного ответа:

Марчелло улыбнулся: несмотря на неприятную манеру поведения француза и присутствие графини, которое его смущало, говорил он по-прежнему неторопливо и почтительно.

– Флоренция – маленький город. Я здесь родился, здесь и умру. В конце концов оказывается, что ты знаешь всех…

– Кто это был, мать твою!

Лоик вытер пот со лба и отступил на шаг, словно говоря своей спутнице: «Твой черед».

– Кто это был, Марчелло?

– Джанкарло Баладжино.

– Тот тип со свалок?

София повернулась к Лоику: он нуждался в переводе.

– Баладжино очень известен во Флоренции и пользуется дурной славой. Он появился в восьмидесятых годах и сделал себе состояние на обработке отходов. После многих лет тюрьмы он нанял бывших заключенных, чтобы те собирали мусор и трудились на его заводах по переработке. Внешне – прекрасный пример социальной реадаптации, но никто в точности не знал ни чем занимались эти типы, ни в каких отношениях с мэрией состоял сам Баладжино. Поговаривали о взятках, расхищении бюджетных средств, рэкете… Для Италии – рутина.

Все это никак не увязывалось ни с Конго, ни с торговлей оружием.

– Он был другом Джованни?

– У отца не было ни друзей, ни врагов. Только партнеры.

Эти готовые формулировки казались особенно пустыми теперь, когда жестянщик пребывал в могиле.

– Ты с ним уже встречалась во Фьезоле?

– Никогда. От этого субъекта несет серой, и пусть отец не был ангелом, он никогда бы не показался на люди рядом с такой мразью.

– За что он загремел в тюрьму?

Марчелло вмешался – он, очевидно, был счастлив, что внезапно оказался приближен к команде самых шикарных следователей во Флоренции.

Лоик чувствовал, что запутался, но, по крайней мере, ломота и дрожь утихли. Может, в конечном счете лучшее, что он может сейчас сделать, – это вздремнуть в одном из кресел в холле отеля…

– Кроме моего отца и Баладжино, в то утро кто там еще был? – продолжила София.

– Только один человек. Крепкий. Лет сорока. Блондин с очень бледной кожей. Похож на шведа или что-то в этом роде…

– Что-нибудь еще можешь сказать?

Марчелло выдал елейную улыбку, которую мажордом приберегает на случай, когда ему удается предугадать желание хозяина.

– Я записал номер его машины.

– А откуда ты знаешь, какая машина была его?

– Когда я проезжал мимо, он полез за папкой в одну из машин. «Фиат-мареа». Все это показалось мне очень… странным.

Марчелло достал сложенную вчетверо бумажку, как если бы он хранил ее в пиджаке с того памятного утра в ожидании графини.

– Ты повторишь показания полицейским? – спросила она, убирая бумажку в карман.

– Нет, вы же прекрасно понимаете.

София улыбнулась и глянула на Лоика: тот мечтал поскорее уйти.