Мост через огненную реку

– Королеву оставь. У нее ребенок будет…

– Ну и что? – жестко сказал Габриэль, усмехнулся так, что Энтони вздрогнул.

– Это его ребенок… Теодора…

– Габи, ты слышал? Оставь ее! – прикрикнул сотник. – Ваша светлость, – теперь Квентин был мягок, но непоколебим, – ступайте отсюда. Идите во двор. Мы без вас справимся. Габи, проводи его светлость и бабу отведи… И позови остальных.

Энтони поднял голову, оглядел пограничников, обратил внимание, что все – взрослые мужики, молодых совсем нет, разве что Габриэль. Молодой пограничник все так же неотрывно смотрел на огонь, лицо стягивала судорога.

– За брата не боишься, Квентин? Что ему все это сниться будет?

Пограничник прищурил глаза, взглянул так, что Энтони на мгновение стало холодно.

– Ему другое снится, ваша светлость. Здесь ему бояться нечего.

Квентин взял Бейсингема за плечо и повернул к выходу, жесткое лицо смягчилось:

– Ступайте, ваша светлость, смените Лориана. Пусть тоже идет сюда. У нас с ними и с ихним Князем свои счеты…

Ближе к вечеру, когда все уже давно было кончено, Бейсингем, бесцельно бродя по замку, забрел в жертвенный чертог. Там было пусто, по углам валялись обгоревшие факелы, еще какой-то хлам, к кольцам жертвенника привязаны веревки. Энтони чувствовал себя странно. Ощущения победы не было, ему все время казалось, что он чего-то не увидел или не понял.

– Постой у дверей, – велел он Артона, который, узнав про костер, ни на шаг теперь не отходил от своего генерала.

– Поговорить, что ли, хотите? – нахмурился тот. – У стенки встану. Дальше, чем за десять шагов, не отгоните.

– Ладно… – махнул рукой Энтони. – Если кто войдет, скажешь. Не всем можно знать, что их генерал – сумасшедший.

Он не поговорить хотел, а просто ощутить хотя бы тень того, что испытал за эти дни Теодор. Каково ему было лежать тут, на жертвеннике, лицом к лицу с чудовищным призраком… Впрочем, объясняться с капралом он не стал, просто жестом велел ему стать у стены, за десять шагов, как было велено, а не рядом. Сам же улегся на жертвенник, глядя Хозяину в глаза.

– Вот так. Ничего у тебя не вышло… – усмехнулся он в светящееся холодным зеленоватым светом лицо.

– Что молчишь? То лезешь, как публичная девка, а теперь язык проглотил?

«Как же не вышло? – отозвался сытый ленивый голос. – Ты сегодня так меня ублажил. Столько народу ко мне отправил. Было там несколько… которые еще могли вернуться к вам, а теперь они мои навсегда».

– Они и так были твои, – пожал плечами Энтони. – Зато мы тебе не достались.

«А вы мне и не нужны, – все так же лениво хохотнул собеседник. – Какой в вас толк? Два дурака: один звезду на шее носит, другой всех офицеров в церковь притащил. Ты думаешь, и вправду дело в присяге?»

– А в чем? – ошарашенно спросил Энтони. «Магнетизм, друг мой.