Мост через огненную реку

Бейсингем, задыхаясь, привалился к стене, яростно растирая место удара, словно это могло помочь. Себастьян обхватил его и потащил, не давая упасть. Они свернули раз, еще раз, нырнули в какой-то тесный проход и затаились. Энтони прислушался: все было тихо.

– Надеюсь, собак у них нет, – прямо в ухо ему шепнул Себастьян. – Куда теперь?

– В казармы городской стражи! – прохрипел Бейсингем, все еще отчаянно цепляясь за плечо нового короля Трогармарка.

…Когда за ними захлопнулись ворота казарм, Себастьян коротко выдохнул и опустился на скамейку под факелом. Энтони рухнул рядом, пытаясь отдышаться. Кто-то потряс его за плечо, он поднял голову – перед ними стоял Гровер.

– Ну мы и бежали! – усмехнулся Бейсингем. – Куда там зайцам.

– Лучше живой заяц, чем мертвый лев, – в тон ему фыркнул Себастьян. – Может быть, теперь расскажешь, что происходит?

– Расскажу, – все еще не в силах слитно произнести больше нескольких слов, проговорил Бейсингем. – Сейчас. Только пойдем в штаб. Там светло. Там вино есть…

В штабе Энтони коротко повторил Себастьяну то, что до этого уже столько раз рассказывал остальным.

– Ты что – хотел меня удивить? – поднял тот четкую, словно кисточкой прорисованную бровь. – Половину этого я знал, о второй половине догадывался. А Леон, думаю, знал все или почти все. Лучше скажи, что ты теперь собираешься делать?

– Менять правителей. Хватит, поиграли в торжество воплощенной мечты всех подонков Трогармарка. Слушай, у нас нет времени, чтобы долго думать. Даю минуту на размышление. Одно из двух: либо ты становишься королем, либо им стану я, а ты можешь продолжать пить водку Обещаю, мешать не буду. Выбирай.

Себастьян быстро взглянул на него.

– Ненавижу водку! – скривился он. – Почти так же, как Бетти. Не понимаю, что ты в ней нашел?

– Ну, коли так, возьми! – Энтони протянул руку. На ладони лежал перстень: массивный золотой круг, камень с вырезанным вепрем. Фамильное кольцо Трогаров. Кольцо королей. Себастьян присвистнул, но ничего не сказал, лишь надел перстень и выпрямился.

– Что ж, пойдем поглядим, кто умнее – ты или Монтазьен.

Энтони только усмехнулся. Он ни минуты не сомневался в Себастьяне. Он помнил, помнил с детства, кто из их мальчишеской компании был самым отчаянным. Не Валентин, не Леон, даже не Терри. Самым-самым всегда был Себастьян. А брат короля помнил еще кое-что: во всех его мальчишеских безумствах за ним хвостиком бегал самый младший из Бейсингемов.

Строй стражников приветствовал Бейсингема, как обычно – легким шепотом, за которым последовал бы радостный рев нескольких сотен здоровенных глоток, если бы Энтони не оборвал его резким движением руки.