Мост через огненную реку

В передней двое стражников, игравших в кости, вскочили при его приближении. Так: небрежно махнуть им рукой, улыбнуться – продолжайте, мол… Прихватив одну из их свечей, он влетел в гардеробную, мгновенно скинул дурацкий сиреневый камзол, надел парадный маршальский мундир, пурпурный, с золотым шитьем, перевязь с парадной шпагой. Затем взял обычный полевой мундир, саблю, кавалерийские сапоги, завернул все это в плащ и связал. Все заняло не больше десяти минут.

Взяв скатку и маршальский жезл и еще раз махнув рукой так и пребывавшим в ошалении стражникам, он вышел в коридор. Куда теперь? А, проклятье! Ведь Себастьян наверняка пьян, как возчик. Энтони задумался. Пожалуй что… Да, чем тащить пьяницу на себе через весь дворец, лучше рискнуть…

Он спустился на первый этаж, прошел по двору и вышел к правому жилому крылу дворца. В покинутых покоях короля Леона не держали ни слуг, ни стражи. Зачем стеречь пустую раковину? Бейсингем переступил порог гостиной Леона, задел портьеру и невольно чихнул – столько пыли поднялось из бархатных складок. На мгновение больно сжалось сердце. Свет свечи выхватывал из темноты то брошенную колоду карт, то вазу с высохшим цветком. Проклятие, да здесь что – с тех пор даже не убирали? Впрочем, если не убирали, то ему же лучше…

В спальне короля все было так же, как и раньше, словно ее хозяин вышел всего час назад – если б не пыль. Пыль лежала толстым слоем на полу, на каминной доске, видная даже при свете одинокой свечи. Когда Энтони взялся за дверцу шкафчика, резные завитки, которых он касался, заблестели, все остальное было по-прежнему матовым. Так… черная бутылка… она тут одна…

Всей кожей ощущая, как идет время, Энтони выбрался в сад и пошел, заглядывая в окна, пока не увидел того, кто был ему нужен.

…Ну конечно же, Себастьян оказался пьян, и даже через окно было видно, что не просто пьян, а до полного умопомрачения. Брат короля сидел в кресле, точнее, пытался сидеть, то откидываясь на спинку, то тяжело опираясь о стол. Вот он попытался налить еще… не получилось, опрокинул стакан. И эта пьяная тварь будет королем Трогармарка?

Пожалуй, он и дверь отпереть не сумеет. Впрочем, кто сказал, что она заперта? Себастьян через раз забывал это сделать, возвращаясь с прогулки. Энтони толкнул дверь, выходившую в сад, и та легко отворилась. Он вошел, кинул скатку на свободное кресло, повернулся было к Себастьяну…

– Добрый вечер, герцог! Рад видеть вас в добром здравии.

Голос абсолютно трезвый, спокойный, знакомый. Бейсингем, вздрогнув всем телом, обернулся. Позади него, в проеме двери, стоял герцог Монтазьен.

– …Присядьте, милорд, на вас лица нет! Не ждали меня так скоро? Я хоть и не военный, но тоже умею держаться в седле.