Мост через огненную реку

Это ведь вам близко, милорд, не так ли? Астрологи составляют гороскопы, колдуны плетут свои смешные заклинания и искренне верят, что от них есть толк. К ним мы не пойдем, это утомительно и нелепо. Мы увидим второй круг. Там – философы и маги. Настоящие маги, а не те, кто на базаре за серебряную монету несет околесицу.

– Мой перстень тоже из этих рук? – хмуро спросил Бейсингем.

– Да. Но к магам мы не пойдем. Им могут не понравиться кое-какие из ваших знаков.

«Уф! – вздохнул про себя Энтони. – Спасибо тебе, отец Максимилиан, за твою звездочку. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь маг обнаружил, что у меня перстень не действует…»

– Мы пойдем к философу, – тем временем продолжала Сана. – Он один из тех, кого церковь называет еретиками и преследует за то, что они думают о мире не так, как попы. Только за мысли, милорд, ни за что другое. Вы уже способны есть? Он ждет нас к ужину…

– К ужину? – удивился Энтони.

– Для него это самое время. Магистр Алессандро Лори – ночной человек. Ночью лучше думается…

Они остановились у порога обычного городского домика, двухэтажного, с черепичной крышей, вошли во двор и по наружной лестнице поднялись на второй этаж. Сана постучала…

Энтони именно так и представлял себе кабинет философа: комната с низким потолком, книжные шкафы, заваленный книгами стол. Лишь хозяин не стоял у окна в задумчивой позе, а сидел в высоком кресле, и не поднялся при виде гостей, только лицо осветилось внутренним светом.

– Леди Александра, – радостно проговорил он, – пришли все-таки. А я жду, жду… спасибо вам, что не забываете старика…

– Ну какой же вы старик, мейстер Лори, – ласково улыбнулась Александра.

– Старик, старик, – покачал тот головой. – Дело не в годах…

– Позвольте вам представить, герцог, – Энтони никогда не думал, что лицо Саны может быть таким нежным и светлым, – это мой учитель, мейстер Алессандро Лори, философ и богослов.

Она запнулась, но тот неожиданно твердым голосом продолжил:

– …Объявлен еретиком, прошел казематы Священного Трибунала, приговорен к пожизненному заключению в монастырской тюрьме. Спасибо его светлости герцогу Монтазьену вытащил меня оттуда, дал этот дом, доверил учить свою дочь… Эй, Томазо, бездельник, – вдруг закричал он куда-то вглубь дома, – как там ужин?

На крик появился пресловутый Томазо – бледный рыхлый парень, доложил, что все готово. Хозяин подхватил стоявшую рядом палку и, опираясь на нее и на плечо слуги, тяжело потащился в другую комнату.

– Что с ним? – прошептал Энтони.

– Он же сказал – Священный Трибунал. Шимони рядом с церковниками – цыпленок.