Мост через огненную реку

Энтони был по горло сыт первым днем при дворе и хотел, чтобы второй наступил как можно позднее. А в своих покоях он чувствовал себя в безопасности, и сами комнаты ему нравились, несмотря на некоторую грубость вкуса.

Теодор навещал Бейсингема ежедневно, но, само собой, разговаривать свободно они не могли, приходилось коротать время за болтовней и картами. Один раз, понизив голос, Гален попросил Энтони составить ему протекцию: помочь остаться при трогарском дворе. При этом он, повернувшись лицом к стене, из-за которой за ними было удобнее всего наблюдать, старательно смутился. Энтони так же старательно рассмеялся и заверил, что пока он, маршал Бейсингем, имеет при этом дворе хоть какое-то влияние, Теодор будет здесь принят.

«Вот и я завел себе любимую игрушку! – усмехнулся он про себя. – Пусть Бетти терпит, могло быть и хуже».

Несколько раз заходила Элизабет. Она вела себя далеко не так официально, как в первый раз, была мила и приветлива, и Энтони, вспоминая подслушанный им ночной разговор, совершенно убедил себя: к тому, что творили с ним в Тейне, она не имеет отношения – это Монтазьен постарался…

Несмотря на все неприятности, чувствовал себя Энтони достаточно хорошо. Решив, что снадобье из синей бутылки ему повредить не может, он с удовольствием пил вино, которое присылала Элизабет и, действительно, стал выглядеть гораздо лучше, это было видно даже в маленьком неудобном зеркальце цирюльника. Когда лекарь, наконец, разрешил ему встать, Энтони долго и придирчиво разглядывал себя в большом зеркале гардеробной: с виду – почти прежний Красавчик Бейсингем. Правда, сейчас он был бы не в состоянии провести сутки в седле, да и полдня бы, пожалуй, не смог – но экстерьер просто превосходен!

Наконец даже лекарь признал, что он здоров. И на следующий день, с утра, Бейсингем отправился к Элизабет. Да, ее привычки изменились. Раньше она в это время еще спала, а сейчас в королевском кабинете принимала просителей. Десяток человек в приемной встретили новоиспеченного фаворита привычным шепотом: «милорд Бейсингем». Завидев его, лакей тут же услужливо распахнул дверь, а Элизабет, невзирая на этикет, встала ему навстречу, вызвав мгновенное остолбенение у толстого купца, стоявшего на коленях перед ее креслом. Впрочем, она тут же знаком велела ему удалиться, и купец быстро выкатился за дверь.

– Милорд, – улыбнулась она, – рада видеть вас здоровым.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – поклонился Энтони, – и за прекрасные покои, и за заботу… Я хотел попросить у вас позволения навестить сегодня герцогиню Баррио. Я ей многим обязан, а ведь мы даже не попрощались…

– О чем вы, маршал? – еще нежней улыбнулась королева.