Мост через огненную реку

У меня еще сегодня много дел, так что спокойной ночи…

Энтони Бейсингем остановился, словно хотел разразиться очередной тирадой, но вместе этого лишь коротко сказал: «Спасибо!» и поцеловал ей руку…

– Залезайте в ванну, – сказала старуха. – Грейтесь. Я вас пока причешу…

Раздеваться в ее присутствии было совсем не стыдно. Щепетильность из него тюрьма выбила напрочь. Он сидел в теплой воде и, пока Барбара расчесывала сбившиеся комками волосы, отчаянно старался не заснуть. Последние силы таяли, как снег под солнцем, и дело кончилось тем, что, несмотря на сохранившиеся еще остатки стыдливости, Энтони позволил ей вымыть себя, как маленького ребенка.

Когда он кое-как, с помощью Барбары, выбирался из ванны, стенку внезапно повело вбок.

– Эй, сударь, сударь! – услышал он откуда-то издалека. – Ну-ка, сядьте на табурет. Вот так, в уголок головой прислонитесь… Давайте-ка я вас одену…

А Эстер молодец, он не ожидал такого такта. Вот тебе и Полковая Лошадь. Надо будет вызвать тех, кто ее так называет, когда он снова станет тем, кем был. А кстати, кем он станет после Тейна?

Он боролся с этой мыслью, пока брел вслед за Барбарой по пустым темным коридорам, пока взбирался на третий этаж, присаживаясь отдохнуть на каждой площадке. Черт, вот ведь как развезло! Прямо как дорогу в дождь. Дождь называют слезами неба… Поплачь, Бейсингем, поплачь! Теперь можно, хоть залейся слезами. Там было нельзя, там надо было держаться, любой ценой, а теперь плачь, пожалуйста! Но не хочется. Ничего не хочется…

– Давайте-ка ноги сюда, сударь, – пробился к нему голос Барбары.

– На ужин поджарить! – фыркнула старуха. – Изрезаны все, надо же смотреть, куда идете…

Да, прислуга у Эстер груба, как и она сама. Но ведь возится же с ним. Как приятно, когда с тобой возятся, укладывают спать, кладут к ногам грелку с горячими кирпичами…

– Давайте-ка ноги к теплу, сударь… А то пробегали по холоду. Вот и хорошо. Принести вам что-нибудь?

А спать совсем не хочется. То глаза закрывались сами собой и мысли путались, а теперь голова ясная-ясная. Сейчас она уйдет, и снова начнутся мысли… Сказать, чтоб не уходила? Глупости, еще не хватало. Что же делать?

– Ну так что принести?

Бейсингем поднял голову от подушки и выдохнул:

…Эстер сидела в кухне за столом и ела, уставившись прямо перед собой. Барбара подошла, стала рядом. Хозяйка махнула ей – садись, мол, кивнула на бутыль с вином. Условности между герцогиней и ее доверенной служанкой существовали только при посторонних.

– Ну что? – спросила герцогиня.

– Он вам нравится? – меланхолично поинтересовалась служанка.

– Я думала, ты умнее. Мы встретились случайно – не оставлять же его было на улице. Что с ним?

– Ничего особо страшного. Худой только очень, все ребра наружу, да на ходу качается.