Мост через огненную реку

Жар усиливался, еще немного, и его будет не вынести. Огонь постепенно заходил сбоку – горел квартал между монастырем и стеной. Это было опаснее всего, именно там дома подступали близко к собору, и спасало защитников монастыря только то, что ветер по-прежнему дул от реки, а не вдоль нее. Однако внешняя стена колокольни уже загорелась.

Энтони, улучив мгновение, кинул взгляд на небо. Тучи стремительно приближались, но ветер обрушивал на них все новые и новые порции огненного ливня, и никто не мог сказать, в чью пользу закончится состязание между приближающимся дождем и подступающим огнем, кто выиграет этот смертельный забег.

Он не сразу понял, почему пот, покрывавший лицо, вдруг стал таким холодным и обильным. И лишь когда струи воды, затекая за расстегнутый воротник мундира, потекли по телу, до него дошло, что дождь пришел первым. Люди вокруг прыгали, кричали что-то несусветное, обнимались. Энтони спрыгнул со стены, упал на колени прямо в грязь, в которую на глазах превращалась ухоженная земля монастырского садика, и закрыл лицо руками.

…Кто-то тронул его за плечо. Бейсингем поднял голову: неподалеку стояли несколько солдат и горожан, другие столпились чуть подальше. Над ним склонился настоятель, мокрая ряса облепила худощавое тело. Энтони почему-то некстати вспомнил пасквильную картинку об умерщвлении плоти изобилием: толстенные монахи за уставленным яствами столом. Похоже, этот и вправду соблюдал посты.

– Вам худо, генерал? – спросил монах.

– Я плачу! – выдохнул Энтони. – Могу себе позволить. Все кончилось.

Монах кивнул, как будто только теперь ему все стало ясно.

– Здесь хоть кто-нибудь, кроме меня, понимал, что мы были обречены? Когда я вел сюда солдат, я сказал им, что мы идем на смерть, но они, кажется, мне не поверили.

– Я бы тоже не поверил. Вы бы не ввязались в безнадежное дело. Если вы сюда пошли, значит, какие-то шансы были.

– Один из ста, может быть… Но хоть кто-нибудь, кроме меня, это понимал? Вы понимали, отец настоятель?

– Понимал. Я тоже оценивал их, как один из ста. Девяносто девять за то, чтобы погибнуть, и один – что произойдет чудо. Когда вы появились, я понял, что чудо все же произошло, и стал оценивать их, как один из десяти. И снова ошибся, потому что остальные, не такие неверующие, как ваш покорный слуга, увидев вас, поверили в спасение. А даже малая вера творит великие чудеса.

– Например, ускоряет бег туч… – усмехнулся Бейсингем.

– Видите ли, чудеса ведь бывают разные. Сто пятьдесят лет назад святой Ульрих вышел и приказал огню остановиться, и ни одна головешка не перелетела проведенной им черты…

– Вы что, вправду в это верите? – удивленно взглянул на него Энтони.

– Конечно! – ответил настоятель.