Хороший ректор — мертвый ректор

Даже моя служанка Мирабель, женщина средних лет, привыкшая уже за долгие годы к моим выходкам, закричала в ужасе, как только я открыла дверь своей комнаты. Она стала что-то причитать, посыпая меня дурно пахнущим порошочком. Возможно, я напоминала ей вампира, устроившего пиршество средь бела дня. Решив сыграть свой образ до конца, провела пальцем по щеке, который сразу же слегка измазался в моем вареве, и сунула его в рот, а затем, прикрыв глаза, якобы от наслаждения, принялась гулко причмокивать. Когда я посмотрела на служанку, то заметила, что та тряслась от страха и заметно побледнела, а ее глаза едва не вылазили из орбит. Меня охватило чувство вины, и я захотела все исправить.

— Мирабель, ну что ты, это же я — твоя Эми, — ласково проговорила и улыбнулась ей от всей души, а затем медленно стала приближаться к ней, желая приобнять женщину и успокоить. Вот только мои действия произвели совершенно обратный эффект. Служанка с жутким воплем ломанулась в двери. Правда попала в проем лишь со второго раза, ударившись до этого лбом о дверной косяк. И чего я добилась своим дурацким поступком? Мало того, что довела служанку, так теперь еще и самой придется собираться. Непременно потом попрошу у нее прощения.

Едва я привела себя в порядок и спустилась в гостиную под одобрительные взгляды родителей, как несколькими минутами позже появились Эвансы в составе четырех человек. Стоило им войти, и мои темно-карие глаза встретились с голубыми, не дававшими мне в последнее время покоя. Говард, как всегда, был великолепен и излучал чарующий магнетизм. Черный костюм придавал ему серьезный вид, невзирая на притягательную улыбку, и делал его чуточку взрослее. Вот только насладиться долгожданным моментом встречи мне не позволил прожигающий взгляд золотисто-карих глаз, который пугал и отталкивал своей холодностью. На меня, не скрывая своего интереса, смотрел высокий элегантный мужчина, которому было чуть более тридцати, имевший прямой нос, четко очерченные губы и скулы, а также короткие иссиня-черные волосы. Он был очень красив и несомненно знал об этом. Серый костюм, белая рубашка, в манжетах которой красовались золотые запонки с выгравированными инициалами, придавали ему деловой вид. Он мог бы мне понравиться, если бы ни его высокомерие, заставлявшее меня всегда сильно нервничать. Он был лидером по своей натуре, привыкший командовать и ни в чем не уступать. Этот мужчина вызвал во мне бурю негативных эмоций. Лишь бы что-нибудь только не вытворила, уж я-то себя знаю…

— Эмилия, это мой брат Винсент. Помнишь, я тебе о нем рассказывал, — представил мне его Говард. — Он ректор академии, в которой я учусь, — мои тонкие брови от удивления непроизвольно взлетели вверх.