Господин Ректор

 — Кожа к коже? — шёпот на грани слуха, или это от бешеного стука сердца в ушах я перестала слышать? Моё испуганно-завороженное лицо отражается в антрацитовых глазах, вены вокруг его глаз будто проступили под кожей черными змеями, капелька пота на виске, всё это накладывало какой-то дополнительный отпечаток напряжения. Сексуального. Злобного. Будто неправильного и очень правильного одновременно.

— Видел ли он твоё прекрасное тело обнаженным? — и зашептал будто в лихорадке, каждым словом и движением сильных рук на моём теле кидая и меня то в жар, то в холод. — Видел, Кира? Трогал? — и вроде я должна была думать о вопросах, которые он задавал, но вся сосредоточилась на ощущении себя в его объятиях.

Облизнула внезапно пересохшие губы, случайно куснувшись языком его приоткрытого рта и это стало спусковым крючком безумия.

С тихим рыком он впился в мой рот поцелуем, вжав в своё твёрдое напряженное тело. Не поцелуй — настоящее безумие.

Ноги ослабли. Я лихорадочно глажу, цепляюсь за плечи, шею, лицо, волосы. Ощущая пожар в крови, хочу вдавить его в себя, до боли, до синяков, чтобы ощутить еще полнее, ближе, яростнее.

Он подхватывает меня под бедра обеими руками, заставляя обвиться ногами вокруг его бёдер, резко вдавливает меня в книжные полки за спиной. До выбитого из лёгких воздуха. Выпускает из яростно-сладкого плена губы, давая возможность вдохнуть. С довольным урчанием целует шею, дезориентируя, сбивая с толку. Я ощущаю его везде на себе. Губы на шее, груди, полы моей рубашки распахнуты, кроме тонкой майки ничего. Соски простреливает тянущей болью, когда он прямо сквозь ткань обхватывает один губами, втягивает в горячий жадный рот, лаская обжигающе влажным языком, второй сжимать между пальцами перекатывая и оттягивая.

Не могу ничего сделать с собой, выгибаюсь запрокидывая голову стараясь прижаться к нему ближе. Буквально вдавливаю себя в его бёдра, ощущая великолепную твердость там, где нужно.

Не могу сдержать едва слышное хныканье от одной только мысли как было бы хорошо ощутить его не через пару штанов, а голыми. Телом к телу.

Кажется, я бы кончила от одного прикосновения шелковистой твердости к своему средоточию.

И он будто слышит мои мысли. Ремень с моих брюк отлетает в сторону. Сэн с жаром возвращается к моему рту, вновь стремясь поглотить меня целиком, наши языки и губы сталкиваются с влажными порочными звуками, я не в состоянии себя контролировать тихонько постанываю ему прямо в рот цепляясь ногтями в его шею, чтобы если вздумает отодвинуться расцарапать его до крови. Наконец он рванул застёжку на моих брюках и не снимая нырнул туда ладонью.

Мой стон, его хриплый выдох сливаются воедино, когда его пальцы ощущают мою влагу. Лихорадочно. Сильно. Почти больно он надавливает на мой клитор.