Господин Ректор

Как получилось, что я не понял истинного отношения сына к себе и к ситуации? Мы ведь так легко находили общий язык тренируясь. Стас ни разу не выказал и сотой доли той дерзости, что проявлял сегодня.

И если первую вспышку я мог списать на стресс от внезапного исчезновения матери, то последующее планомерное хамство, никак в это не вписывается.

Тем более не вписывается его реакция на новости о нашем браке. Да, Кира переживала, чтобы я не говорил и не делал лишнего перед Стасом, чтобы он не понял масштабов моей реальной осады своей шиати, но я искренне считал это глупой женской перестраховкой. Она говорила, что его нужно тщательно подготовить к моему появлению в её жизни. И кажется я понял о чем она.

Моя мудрая птичка была права. Как всегда.

И сын бросающий на меня хмурые и непримиримые взгляды лишний раз это подтверждал.

И хотя эта ситуация с ревностью оказалась неожиданностью для меня, я подспудно благодарен своему мальчику за такой эгоизм.

Ведь благодаря ему моя шиати, эта шикарная женщина, до сих пор оставалась свободной, незамужней и не связанной обязательствами. Благодаря тому, что он такой собственник, не желающий делить внимание Киры с кем-то еще, а она слишком любит его чтобы рисковать и приводить в семью постороннего для него мужчину, она меня дождалась. Дождалась меня, отца своего ребёнка, единственного кого этот мальчик должен будет принять.

И в этом собствиннечестве я видел свои черты. Я так же как и он не желаю делить свою Киру ни с кем, с той лишь поправкой, что его как соперника я не воспринимаю. Он мой сын. Часть меня. И в её любви к нему, в её безоговорочной преданности нашему сыну я вижу отношение к себе.

Раз она настолько обожает его, моё продолжение, наше общее дитя, то и ко мне относится по особенному. Я для неё не посторонний.

И сформировавшиеся узы Единения на наших руках тому свидетельства. Она моя. Даже если мне придётся бороться с сыном отстаивая своё право быть с его матерью, главную победу я уже одержал. Она признала себя моей.

Я найду её. Верну домой. В безопасность. Отправлю всех причастных сквозь врата смерти, убивая их так мучительно и кроваво, чтобы другие запомнили: причинять вред моей шиати значит подписать себе смертный приговор.

Вывеска «У матушки» на нежно розовом здании в обрамлении розовых кустов вырвала меня из мечтаний о будущих кровавых расправах над врагами.

Заметил, что отец что-то тихо втолковывает Стасу, угрюмо, но молча слушающему.

Вслушиваться в их разговор не стал, всё что надо отец мне потом донесёт, вне зависимости от моего желания прокомментирует мои взаимоотношения с сыном и даст совет.

— Почти пришли. — кивнул на вывеску.

— Ты издеваешься? Мы будем творить кровавые ритуалы в кукольном домике? — хохотнул Лид.