Реконструктор

К разговорам мой попутчик расположен не был, на все вопросы бурчал что-то невразумительное, и я прекратил свои попытки. Мы медленно тащились по неприветливому лесу. Оглядываясь по сторонам, я замечал следы недавних боев, брошенные окопы, сгоревший грузовик, воронки, оставленные снарядами. Совсем недавно тут грохотали выстрелы, и люди в военной форме остервенело резались друг с другом. Мне даже кажется, что я и сейчас слышу эхо недалеких выстрелов и гранатных разрывов. Все это вскоре ожидает и меня. Казалось бы, чего переживать по этому поводу? Война – естественное дело для солдата. Все так. Но что-то меня гложет. Почему-то начинают жать сапоги и тесной становится шинель. Что же это? Не понимаю…

Примерно через час деревья поредели, раздались в стороны, и мы выехали на открытое место. Возница оживился и хлестнул понурую лошадь. Телега резвее покатила к видневшимся невдалеке домам.

– Тебе туда! – ткнул кнутовищем в сторону отдельно стоящего дома возница. – У герра лейтенанта сейчас обед, так что он будет там очень скоро.

В противовес моему взводному в маршевой роте, Карл Морт оказался розовощеким, пышущим жизнью весельчаком. Прочитав мое предписание, он только хмыкнул и небрежно отложил его в сторону.

– Говоришь, память потерял?

– Так точно, герр лейтенант! Но не совсем, последние события я помню хорошо.

– А! Было бы из-за чего переживать! Есть-пить можешь, видишь и слышишь – этого достаточно, чтобы выжить. Ойген! – кричит он, повернувшись куда-то в сторону.

Стук сапог, и на пороге появляется здоровенный солдат. Рыжий и веснушчатый.

– Клаус, проводи нашего нового камрада во второй взвод.

– Яволь, герр лейтенант! – вытягивается солдат.

– Все, Макс! Иди знакомься со своим новым домом.

По пути я разговорился со своим провожатым. Тот, в противовес вознице, оказался парнем словоохотливым и всю дорогу болтал без умолку. От него я узнал, что в деревеньке располагается не вся рота, – только первый и второй взвод. Все остальные стояли на постое в километре отсюда – там, в лесу, были какие-то бараки, оставшиеся еще от русских. По прикидкам Клауса, такая спокойная жизнь длиться долго не могла.

– Нас сейчас пополняют – только вчера прибыло сразу шесть человек. Если и дальше пойдет все такими темпами, то по штатной численности роту доведут уже дней через пять-шесть. Вот тогда райская жизнь и закончится. Прощайте, теплые домики, – и снова на передовую.

– Далеко это отсюда?

– Километров пятьдесят… Хотя кто его знает, куда уползет линия фронта за эти дни? Мы вроде бы наступаем, и успешно. Хотя и не так быстро, как в прошлом году.

Мы неторопливо идем по улице, и мне все время кажется, что я уже где-то слышал имя и фамилию своего провожатого. Но где? Память ничего мне не подсказывает.