Реконструктор

Стало быть, Макс Красовски?

– Да, герр профессор."

"И вновь стучат под полом вагона колеса. Поезд опять уносит меня в неизвестность, навстречу будущей судьбе. Разумеется, в вагоне я не один. Одновременно со мной из больницы выписали еще несколько человек, чье лечение уже подошло к концу. Хотя, по нашим данным, на скорость выписки повлияло не столько удовлетворительное состояние здоровья пациентов, сколько напряженная обстановка на фронте. Она-то и явилась для нас основным лекарством. Врачам некогда возиться с рядовыми солдатами. Ходить может? Винтовку держать способен? Команды понимает? Так чего же еще от него требуется?

Вот так и закончились для нас счастливые денечки. Мы опять движемся к передовой. Туда, откуда нас всех недавно привезли. Под Петербург. Правда, русские называют этот город по-другому, по имени одного из своих вождей. Но у нас это название популярностью не пользуется. Наш путь лежит в маршевый батальон. Обычно солдата всегда возвращают в его часть, но все мы – особый случай. Здесь не так много потерявших память вроде меня. Но получивших те или иные психические расстройства – каждый второй. Не всякий командир рискнет доверить оружие такому солдату. Но в армии всегда есть какие-то дела, которые можно выполнять и не имея вооружения. Если смотреть с этой точки зрения, многим из нас повезло: они будут вдали от передовой, а стало быть, получат лишний шанс уцелеть в этой бойне. Многим, но далеко не всем. Вот лично мне, например, такая удача не обломилась. В личном деле имеется запись: «Годен без ограничений». И эта короткая строчка уже сейчас отделяет меня от товарищей, которые едут со мной в одном вагоне. Никто из них не произнес еще ни слова на эту тему, но мысленно всем все ясно. У них есть шанс уцелеть, а я уже очень скоро буду месить сапогами окопную грязь. Скорее всего, мы уже никогда не встретимся, и каждый из нас это понимает. Поэтому, улучив момент, когда поезд делает длительную остановку для смены паровоза, шустрый и пронырливый Юрген Больц убегает куда-то на станцию и через десяток минут возвращается назад. На его лице написано торжество: вылазка удалась. Не зря мы все скидывались, собирая ему сигареты для обменного фонда. Юрген приносит с собой литровую бутылку с мутной жидкостью. Это самодельный шнапс, который гонит неведомо из чего местное население. Гадость страшная, от него поутру болит голова и сухо во рту. Но по мозгам это пойло шибает чуток послабее лома. Память вымывает начисто. А это именно то, что сейчас всем нужно. Никому не хочется сейчас думать о том, что будет ждать нас в ближайшие дни.

Мы пьем. Молча, не чокаясь. Никто не произносит никаких тостов. Да и вообще говорим мало. Каждый из нас давно уже решил про себя, за что именно он поднимет свою рюмку.