Реконструктор

Хм, опять какие-то секреты… Ладно, хоть умоюсь!

Прячу принадлежности в мешок, сбегаю вниз и быстро ополаскиваю рыло. Ну вот, даже полегчало, ей-богу! Уже неторопливо поднимаюсь наверх. Перестраховщики, мать их за ногу…

Треск в кустах!

Быстро перекатываюсь к винтовке…

Но часовой спокоен.

Не волнуются и мои попутчики.

Из кустов выходит группа людей. В разномастной одежде и с оружием. Никанор шагает сбоку, что-то поясняя коренастому бородачу.

Так вот оно что! Здесь была назначена встреча! То-то и командир ушел – видать, первым хотел пообщаться…

Облегченно вздыхаю, наклоняюсь к мешку, завязывая горловину.

А когда поднимаюсь, встречаюсь взглядом с высоким худым парнем в полувоенной одежде. Военные брюки, заправленные в сапоги, пиджак… что-то знакомое…

По сузившимся глазам парня понимаю – он тоже меня узнал. Но кто это? Где мы виделись?

Секунда – и он срывает с плеча винтовку.

– А ну! Хенде хох!

По-немецки?

Или я чего-то не догоняю?

Растерянно смотрю на остальных партизан.

– Ты чего, Митяй? – удивленно смотрит на него дядька Никанор. – С глузду съехал?

– Кто это такой? – тычет в мою сторону оружием парень. – Откуда он здесь?

– Да Максим это… Мы его у Ерофеича забрали, вместе с этим, – кивает на Виктора наш командир. Он тоже удивлен происходящим.

– Да? А сдается мне, что это немец! Я с ним на штыках махался, в апреле еще. Да и Олег эту морду запомнил небось! Верткий, черт, ушел тогда от меня, даже винтовку как-то выбить ухитрился! Олег! – кричит он, не оборачиваясь. – Подь сюды!

Откуда-то из задних рядов подтягивается еще один парень. Здоровый и крепкий.

– Глянь, Олежка! – кивает на меня Митяй. – Знакомая рожа?

– Дык… видел вроде где-то… хрен его знает, может, и встречал когда…

– Да на поле он был! Когда Иваныча убило! Ты еще в него тогда стрелял!

– Ежели я в него стрелял тогда, так он сейчас не на ногах тут стоял бы! А из могилы высовывался! Я тогда еще и гранату туда зафигачил, от нее хрен бы кто увернулся!

– Да ты получше посмотри! – И худой внезапно делает выпад винтовкой в мою сторону.

Штыка у него сейчас нет, но получить стволом в глаз мне как-то неохота. Да и стоять под прицелом очумевшего парня – тоже не слишком приятно. Я даже не успеваю что-то сообразить, руки все делают автоматически.

Взмах – отбив – рывок на себя. Лязгает затвор…

И обалдевший парень пятится назад, не сводя глаз с собственного оружия. Которое недвусмысленно уставилось ему в лоб.

Лязгают затворы, и на меня со всех сторон смотрят оружейные стволы.

– А ну! – кричит кто-то. – Опусти винтарь! А то щас из тебя сито сделаем!

– Да черт с вами, держите! – кладу винтовку на землю. – И психа своего уймите, чтобы на людей не бросался…

– А похож… – качает головою Олежка.