Реконструктор

– Так… может быть, попросту здесь его грохнуть? Они еще и увидят!

– Нет, Лотар! То, чего не видишь, – всегда страшнее, чем события, которые наблюдаешь! Пусть они помучаются перед смертью неизвестностью! Да и кроме того, такие, как этот русский, иногда что-то кричат патриотическое перед смертью. Всю картину нам испортить может.

– А кого в лагерь приведем?"

"– Ну мы же не всех тут перестреляем! Одного – двух – прочие окажутся более откровенными!

Напарник кивает:

– Яволь!

Толкает старшину прикладом.

– Ауфштейн! Подымайсь!

Командир встает. Как-то боком, припадая на одну ногу.

– Марш!

Фридрих его сейчас поведет… Значит, один из фрицев вылезет наружу?

Угу… интересный расклад…

Но все оказывается иначе – конвоир свистит.

И неподалеку от меня раздается звук шагов.

Часовой!

Екарный бабай – я его не усек!

А он здесь один или пост парный?

Трещат кусты, немец особенно не скрывается.

А вот и он…

Неслабый такой мужичок – пудов шесть в нем точно есть. Винтовка в здоровенных руках выглядит легкой тростинкой.

– В чем дело? – интересуется прибывший.

– Этого русского надо расстрелять.

Здоровяк пожимает плечами и сбрасывает предохранитель.

– Не здесь… Отведи его куда-нибудь… не особенно далеко.

– А чем это место не подходит?

– Надо, чтобы другие этого не видели.

Фридрих кивает:

– Хорошо.

Подталкивает старшину прикладом.

А руки-то у Корчного связаны! Не такие уж немцы лопухи… не хотят рисковать.

– Комм! – И еще один удар, старшина аж захрипел.

Но на ногах устоял и зашагал вперед.

Лотар, посмотрев им вслед, поворачивается и спускается вниз.

А Фридриха никто не окликнул… Он один?

Не факт. Но и уйти с поста просто так немец не может. О полученном приказе никто, кроме него и Лотара, не знает, и напарник, если он есть, обязан будет окликнуть своего товарища – куда это тот наладился с поста?

Ну что ж… подождем оклика.

А сам тихонечко следом, благо тут не потеряешься. Старшина идет, особо не разбирая дороги, а немец – тот вообще топает как слон. Понимаю, что это только сейчас, навряд ли его взяли бы в такую часть, если бы он не умел ходить тихо. И он наверняка это может. Но сейчас ему скрываться не от кого и незачем. Они отходят от низинки метров на пятьдесят, и немец, не снижая хода, забирает чуть влево. Это зачем?

А тут пригорочек небольшой. Фридрих поднимается наверх – оттуда обзор лучше. Вот он останавливается и поднимает винтовку…

Нет оклика – он здесь один!

Отсюда я хорошо вижу его лицо. Немец совершенно спокоен, он делает свою привычную работу и ничуть этим не взволнован.

Да и я отчего-то больше не трясусь от ярости.

Бах!

Старшина замирает на месте, не успев опустить приподнятую ногу.

Стук.

Это падает на землю винтовка Фридриха, а мгновением позже рядом оказывается его тело.