Реконструктор

Запашок у нас теперь в лагере будет… но тут ничего не поделаешь – гигиена!"

"Вообще говоря, настроение у нас всех существенно повысилось. Оружие есть, есть и еда, даже одежда, пусть и с чужого плеча. Пользуясь случаем, подкатываюсь к Корчному и выцыганиваю у него еще пару десятков патронов к своей винтовке. Ну вот, теперь можно воевать!

Ужин…

Наверное, не часто случаются на войне такие моменты, когда ты всем доволен и на душе не висит ничего тяжелого. Даже забываешь о том, что сидишь сейчас во вражеском тылу, плечи твои согревает чужая форма, и будущее абсолютно непредсказуемо. Но ты сыт, согрет, рядом с тобой сидят твои товарищи по оружию, и на сердце отчего-то тепло. И кажется, что и дальше все будет точно так же.

И даже во сне, морща нос от терпкого бензинового запаха, отчего-то чувствуешь себя спокойно и умиротворенно.

Но утро – оно все расставляет по своим местам. Сразу после легкого перекуса сажусь чистить свое оружие. Краем уха слышу, как описывает нашу вчерашнюю схватку с немцами Кружанков. Послушать его – так я и вовсе какой-то головорез. Вместо того чтобы попросту пристрелить офицера, начал его мутузить кулаками и в итоге зарезал как свинью. Ох и язычок у Николая! Не доведет он его до добра…

Но меня окликают, Корчной подзывает нескольких человек к себе. Подходим и присаживаемся на землю рядом.

Судя по выражению лица нашего командира, он уже задумал что-то необычное. Так оно и оказывается.

– Вот что, товарищи! Мы на свободе, вооружены и сыты – это хорошо! Но вот там, в лагере, остались еще наши товарищи! И что же мы, так и оставим их в этой дыре? На потеху немцам?

Вот тебе и здрасьте…

Нет, я, конечно, понимал, что просто так в лесу мы отсиживаться не станем. Но чтобы вот так, с ходу…

– Что молчите? – обводит нас взглядом старшина.

А что мне – речь произнести? Авантюра это все – десятком человек на полуроту охраны переть. Однако молчу, выжидая, что скажут остальные.

Против моего ожидания, большинство присутствующих (двое из троих) с данным предложением согласны.

У них что, совсем с головами плохо?

– А ты, Максим, чего молчишь? Не согласен? – смотрит на меня Борисыч.

– С чем?

– Ну ты даешь! С предложением освободить наших ребят, с чем же еще?

– С самой идеей – согласен. А с предложением – нет.

В воздухе повисает какая-то гнетущая тишина.

– Поясни, – спокойно говорит старшина. Но я-то вижу, как трудно ему дается это спокойствие, и в воздухе повисает какое-то непонятное напряжение.

– Не проблема. Сколько человек в охране лагеря?

– Было – сорок. Пятерых на дороге положили, так что теперь…

– Их усилят дополнительным взводом. Так? Ну или пару отделений пришлют. Да если их и не усилят, то все равно у нас патронов – максимум на полчаса боя.