Реки не замерзают

— Ведь ни в чем не виноватым считал себя

человек, а руки-то в дегте все…” Петруня вслед за батюшкой пропел вечную

память, и в голос зарыдала Агрофена, сестра Ивана Евдокимовича. С покойным

простились и батюшка сказал напутственную проповедь про память смертную, про

путь христианина и про долги его пред Богом, ближним и самим собой, а закончил

словами о грехах человека."

"— Мятеж,

бегство, удаление от Церкви, расточение своих природных сил, жизнь во блуде —

вот путь греха, — говорил батюшка. — Бытует ошибочное мнение, что своими

грехами мы “обижаем Бога”, заставляем Его “гневаться” и “наказывать нас”.

Однако Бог нелицеприятен, Он любит всех людей, наши грехи не изменяют Его

природы. Грехами мы в первую очередь сами себя ввергаем в различные бедствия.

Грех — это уничтожение мира, который вверил нам Господь, грех — это наше

самоуничтожение. Мы имеем власть над миром, но не бережем его. Мы его не

спасаем, мы выплескиваем в него горы зла. Это и зависти, и убийства, и клевета,

и непрощения, это нравственная нечистота. Весь этот мутный поток буквально

разрывает мир на части. Отсюда моры, трусы, потопы, отсюда катастрофы, взрывы.

Не обольщайтесь, все мы причастны к этому. Скорбь и теснота всякой душе

человека, делающего злое * говорит апостол. Скорбь, печаль, горечь

и страдания — это неизбежные спутники греха.  Есть лишь один путь спасения —

это путь покаяния, только на этом пути возможно уничтожение гибельных

последствий греха. А иначе, иначе будет так, как говорил Спаситель о

погребенных под развалинами Силоамской башни: если не покаетесь, все так

погибнете…

— Кто погиб,

какая башня упала? — зашептал вдруг кто-то прямо в ухо Филиппычу.

Он повернулся и

по чудовищному духу перегара узнал Колю Маленького. Тот же продолжал пьяно

гундосить свое:

— Что за башня,

говорю, никак Останкинская? Упала что ли? Не может быть! Она же во… железная! —

Коля Маленький смачно рыгнул, еще более отравив воздух.

Филиппыч молча

покачал головой и отвернулся, спасаясь от невыносимого сивушного смрада.

Впрочем, Колю тут же подхватили старушки и вытолкали взашей. А Филиппыч думал:

“Вот оно, оно самое… мой сон… точно так и я думал: все виноваты… Вот секрет!

Жалко Иван так и не узнал, вернее, слишком поздно, поздно узнает…”

* * *

На поминки Филиппыч не

пошел. Звали конечно, но он представил, как запоет после третьей рюмки Анка

Кузьмина, как спляшет гопака Коля Маленький (ведь обязательно спляшет!),

вспомнил премерзкий вкус местного самогона, так что горло разом перехватило —

все это живо себе вообразив, он попросил племянницу Зинулю проводить его до

дома. Она и довела до самой почти скамейки.