Люди Великой реки (том 2)

Но вышли к нему не с той стороны, где высадил нас вчера из лодки «капитан рейда», а с противоположной, со стороны набережной, где прогуливалась по вечерам тутошняя публика. Тут и сейчас было многолюдно, на набережную были открыты окна трактиров, откуда доносились голоса и звон посуды – публика завтракала. Устраивать же открытые веранды на манер того, как поступают в городах пришлых, здесь не привыкли.

В порту тоже было шумновато, туда подъезжали трудяги «полевички», с которых на пришвартованные вдоль набережной хаусботы сгружались припасы, за разгрузкой которых бдительно следили дружинники владельцев этих плавучих домов – у каждой сходни по одному. а то и по двое топталось. Я еще подумал, как умно устроили пирс для хаусботов – они словно вторую сторону домов у этой набережной образуют.

Я огляделся. Высокая островерхая крыша, крытая начищенным медным листом, в глаза бросалась сразу. На коньках ее торчали два флюгера в виде горгулий. Сам особняк разглядеть было трудно, его вместе с двором окружал высоченный забор, но все равно было видно сразу – домина огромный. И наверняка не один за этим забором, судя по всему.

Мы не торопясь. словно прогуливаясь, пошли вдоль забора, искоса поглядывая на его верх – исключительно на всякий случай. Да, такой и Лари не преодолеет, наверное. Мало того, что подняли его метра на три, так там поверху и колючка, и лезвия. и магическими сторожками тянет так, что под зубами зудит. Серьезная защита, даже не суйся.

Ворота были приоткрыты, но перегорожены натянутой цепью, и прямо в них стояли трое в коже, с СКСМ на плече. У одного из них на поводке была огромная. с теленка размером, мохнатая собака, развалившаяся сейчас на тротуарных досках и тяжело дышавшая, вывалив розовый язык. Становилось жарко.

Охрана проводила нас заинтересованными взглядами, но заинтересовало их не наше подозрительное поведение, а исключительно стати женщин. Ну. это простительно, я и сам на них, стати эти, все время поглядываю, очень уж впечатляют.

Забор ас-миренового подворья вытянулся метров на двести, наверное, не меньше. Но самым главным из того, что нам открылось, было вовсе не это. Сразу за его забором потянулся еще один, не хуже укрепленный, сколоченный из могучих, укрепленных волшебством досок, перемежаемых через каждые десять шагов мощными столбами. И на каждом столбе была привинчена литая бронзовая табличка с изображением обнаженной четырехрукой женщины со злым лицом, высунутым длинным языком-жалом, сидящей скрестив ноги. В двух нижних руках она держала за волосы отрубленные человеческие головы, в верхних же у нее был кривой меч и чаша. Кали, владычица Смерти и Ужаса.