У Великой реки. Битва

– Всем сидеть тихо, – прошептал я и на четвереньках, чтобы не мелькать в окнах, рванул в обратную сторону. За мной сразу увязалась Лари. Лари – это хорошо, она сильнее и быстрее. Осталось только придумать, что с этой силой и быстротой делать.

Я дополз до лестницы и прямо на заднице соскользнул по полированным деревянным ступенькам на первый этаж. Незачем что-то предпринимать вблизи того места, где Маша прячется. Не надо.

– Я могу попытаться ее увести отсюда, – прошептала оказавшаяся рядом Лари. – Но не уверена, что она увяжется за мной.

– Она может сначала увязаться, а потом вернуться, – зашептал я в ответ. – Увидит, что ей тебя не догнать, и передумает. Или просто догонит, а потом вернется.

– А что делать? – прошипела тифлингесса.

В голове у меня мелькнула какая-то смутная идея, совсем еще непонятная, но вселившая робкую надежду. Потому что идея – это уже хорошо в положении полной безыдейности. И натолкнул меня на нее все чаще и чаще мерцающий портал.

– Пока укройся, – сказал я и бросился к окну столовой, тому самому, через которое я уже сегодня дважды пролез в обоих направлениях.

Ракшаса отошла от стены и теперь стояла во дворе, задумчиво заглядывая на дно опустевшей чаши. Вид у нее был не столько злобный, сколько огорченный, словно она хотела сказать: «Ну что за сволочи, а? Как так можно?» Я прикинул, куда мне потом придется бежать, после того как у меня получится опять привести ее в бешенство, и понял, что, если я пальну из этого окна, пространства для маневра у меня останется всего ничего. Поэтому я, стараясь даже не дышать, начал тихо подкрадываться к ней, поочередно выглядывая из многочисленных вытянувшихся в ряд окон.

Видимо, созерцание опустевшей жертвенной чаши окончательно расстроило ракшасу, потому что она вдруг пригнулась, напряглась, шея ее вздулась веревками жил, и она снова завыла, к моему счастью, не в мою сторону, отчего у меня лишь заложило уши, а в мозг словно вилку воткнули. К этому моменту я держал ее на мушке – и совершенно инстинктивно спустил курок. Ударило в плечо, вспыхнул хвост пламени, но выстрела я не слышал – весь запас моего слуха ушел на крик ракшасы. И, к моему удивлению, крик прервался. Тяжелая «колотушка» ударила в затылок, взметнув мелкие косы, а сама ракшаса чуть не свалилась вперед.

Я не понял, как именно она развернулась: выглядело это все так, словно она перетекла из одного положения в другое. Метнулся алый длинный язык, оскалились черные клыки, вновь вздулись жилы на шее… и я снова пальнул в нее, целясь в лицо. Попал не в лицо, а в грудь между ключицами.