Река Хронос

Жалко бывает, что ты взял на себя функцию порядочного человека и всю жизнь приходится соображать — чего можно, а чего нельзя порядочному человеку.

Когда он вернулся в башню и стал вытаскивать из карманов пузырьки, оказалось, что один из них пролился — он удушающе пахнул, но, к счастью, это оказался не самый нужный из пузырьков.

Профессор сидел на краю плиты из белого мрамора. Его зоркий взор тут же заметил лишние флаконы.

— Что случилось с Ольгой Трифоновной?! — вскричал он.

— Ничего особенного, — сказал Андрей. — С ней все в порядке.

— Тогда объясните, какого черта вы собрали все лекарства из моего номера, включая средство от мозолей, и притащили сюда?

— Простите, профессор. — Андрей старался изобразить из себя не очень умного, но преданного спутника великого человека. — Но Ольга Трифоновна принимала ванну, и я не мог ее побеспокоить. Она крикнула мне через дверь, чтобы я взял лекарство со столика перед зеркалом.

Этим инцидент, казалось, и завершился.

Авдеев, правда, слег, потому что у него случился конфликт с женой. И виноват в том тоже был Андрей. Он послужил камешком, который сдвинул с места лавину.

Возвращаясь домой, Авдеев вспомнил о странной, на его взгляд, истории с пузырьками.

Андрей же не имел никакой возможности предупредить княгиню Ольгу о грозящей опасности, да и понадеялся на то, что профессор не придаст этой истории большого значения. Будучи человеком молодым, Андрей был убежден, что пятидесятилетние люди (таким был профессор Авдеев) не придают значения плотской любви. Он ошибался.

Госпожа профессорша встретила мужа ласковой кошечкой — она так надеялась, что Берестов ее не выдал.

А Авдеев нанес коварный и точно рассчитанный удар. Подобно Отелло, он задал вопрос:

— Как ты сегодня помылась, дорогая?

И, как назло, Ольга Трифоновна ответила ему чистую правду:

— Лучше бы ты и не спрашивал! Ты же знаешь, как плохо я переношу жару, а сегодня воды с утра не было — еле упросила гарсона принести мне полкувшина. Никто ничего не хочет делать!

— Кто у тебя был? — спросил тогда Авдеев, уже второй месяц подозревавший жену в неверности.

Жена, правда, ни в чем не созналась, а Авдеев допил все микстуры. Он подозревал всех, даже Андрея Берестова, потому что ему так не хотелось подозревать благодетеля экспедиции.

На следующий день Авдеев на раскопки не приехал. Андрею помогал Российский и верный крестьянский сын. Карася с фотоаппаратом они найти так и не смогли. Иван Иванович сказал, что он убежден — Карась чей-то шпион, он, вернее всего, не наш, потому что он фотографирует наши укрепления. Все посмеялись и забыли.

К обеду наткнулись на край крышки саркофага.